НовостиФотоТексты
Карло Гоцци
«Синее чудовище»
Трагикомическая сказка в пяти действиях.
Перевод Т. Щепкиной-Куперник
Действующие лица:
Дзелу – Синее Чудовище.
Дардане – принцесса Грузинская, возлюбленная Таэра.
Таэр – принц Нанкинский.
Фанфур – царь Нанкинский, дряхлый отец Таэра.
Гулинди – рабыня, вторая жена Фанфура.
Смеральдина – прислужница Дардане.
Панталоне, Тарталья – министры Фанфура.
Бригелла – капитан гвардии.
Труфальдино – слуга Таэра.
Заколдованный Рыцарь в старинном вооружении, закованный в латы.
Семиглавая Гидра.
Палач.
Вельможи.
Солдаты.
Рабы без речей.
Действие происходит в Нанкине и его окрестностях.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.
Лес. В глубине под горой пещера.
Явление I
Дзелу – Синее Чудовище выходит из пещеры.
Д з ел у
О звезды! Звезды! Вам благодаренье!
Настал тот миг, счастливый для меня,
Когда я сброшу этот страшный облик
Ценой чужого горя. В этот лес
Грузинская принцесса Дардане
Должна с возлюбленным своим Таэром,
Наследным принцем Нанкина, прибыть.
Должна была найтись чета влюбленных,
Друг другу верных так, как эти двое:
Такая женщина, чтоб ни о ком
Ни на мгновенье, кроме одного,
Не помышляла; и такой мужчина,
Чтобы к одной лишь женщине на свете
Испытывал волнение любви;
И чтоб она попали в этот лес:
Тогда, и лишь тогда, свершится срок
Моих мучений. И, о чудо! В мире
Подобные любовники нашлись.
И скоро будут здесь – и я свободен.
(За сцену.)
Вперед, вперед, злосчастная чета!
Мне тяжко, что на вас обрушить должен
Я столько бедствий, чтоб самому
Освободится. Да, но кто ж способен
Любить страдания страданий ради,
Коль на другого может их взвалить?
Не мало ужасающих чудовищ
Увидит этот лес, густой и темный.
Настанут времена – и превращенья,
Которые свершаю, могут стать
Прекрасной аллегорией; и люди,
Подобно мне чудовищами будут,
Стремясь вернуть себе прекрасный облик
И превратить других, коль только смогут,
В чудовищ.
(Смотрит за сцену.)
Вот и двое царских слуг:
Они предшествуют чете несчастной,
Чтобы в столицу принести известье
О скором возвращении Таэра.
(Берет фляжку и кубок.)
Питье забвенья! Сделай, чтоб забыли
Они все прошлое… своих господ…
И ко двору чтоб больше не вернулись.
Явление II
Труффальдино, с зонтиком, ухаживает за Смеральдиной, оба одеты по-китайски.
Труффальдино говорит, что надо дать лошадям попастись на траве, они просто падают от усталости. Ведь их господа еще так далеко, и т.д. Они могут отдохнуть в тени этих приятных деревьев, слушая журчанье ручейка и щебетанье птичек, и т.д., а потом отправится в Нанкин, который виден отсюда. Здесь всего каких-нибудь двести шагов. Он поет известную народную песенку:
Что может быть слаще
И что для нас милей,
Гулять в зеленой чаще
С возлюбленной своей.
Ах, ах я умираю,
Умираю от любви,
Красавицу мою
Я Л и Ю и Б и Л и Ю.
Смеральдина, - он прав это место способно пробудить любовные настроения и т.д., но он не постоянен и скоро забудет ее для какой-нибудь другой девицы и т.д.
Труффальдино
Я Л и Ю и Б и Л и Ю,
Что значит – я люблю,
Любить я вечно буду
красавицу мою.
Я Л и Ю и Б и Л и Ю.
Его клятвы. Он будет следовать примеру принца Таэра, его повелителя, на службу которого он поступил, встретившись с ним, к счастью, в Грузии. Принц влюблен в царевну Дардане и никогда не взглянул ни на какую другую женщину – все ему кажутся безобразными и т.д. Он, Труффальдино, видел красавиц, которые были безнадежно влюблены в принца, а тот презирал их, попросту – плевать на них хотел! Ах, его Дардане! Его Дардане! И т.д.
Смеральдина говорит, что если перед ним пример Таэра, его повелителя, то перед ней как в зеркале стоит ее госпожа Дардане. Какая верность! Смеральдина не думает, чтобы она даже во сне когда-либо видела другого такого человека, как принц Таэр, и т.д.
Труффальдино, - по правде говоря, Таэр заслужил ее любовь теми великими подвигами, которые он совершил, чтобы избавить ее от преследований волшебника Бизегеля. Помнит ли Смеральдина о его сражении с огненной обезьяной, а затем о сражении с ослом, который связывал ушами и рубил хвостом, а потом о сражении с птицей, которая извергла ему в лицо кипящее масло? И всех он превозмог, и всех он победил благодаря своей любви! О, великая любовь! Великое постоянство! Великая любовь! И т.д.
Смеральдина отвечает, что это все верно; но разве мало, что Дардане сохранила верность Таэру даже тогда, когда волшебник Бизигель накинул ей на плечи то заколдованное покрывало, которое вселяет в женщин безумие и желание иметь всех мужчин, которых они видят? Какая нужна была верность, чтобы превозмочь чары этого покрывала из любви к одному Таэру, и пр.
Труффальдино, - конечно это много. А было ли на плечах Смеральдины когда-нибудь это покрывало?
Смеральдина, - никогда, но даже если бы у нее оно и было, она все равно осталась бы верна ему.
Труффальдино шутит по поводу этого заколдованного покрывала. Ему кажется, что теперь все покрывала, которые продают женщинам в модных лавках, обладают такими же волшебными свойствами, что и покрывало Бизигеля, и т.п. Он выражает свои чувства Смеральдине, романтически вздыхает и т.д.
Смеральдина отвечает Труффальдино тем же. Говорит, что ей жарко и хочется пить.
Труффальдино волнуется, - … Ах, моя принцесса и т.п. Ищет воду, находит фляжку и кубок Дзелу. Его соображения: какой-нибудь пастух оставил ее здесь; нюхает: хорошо пахнет; аромат кипрского вина и пр. Он горд, что может угостить в этом пустынном месте свою принцессу таким питьем. Подносит ей кубок.
Смеральдина пьет. Показывает жестами, что она все забыла; спрашивает у Труффальдино, кто он такой.
Труффальдино - Я Л и Ю и Б и т.д. Он – ее дорогой Труффальдино, ее страстный любовник, равный своей верностью Таэру, принцу Нанкинскому, и т.д.
Смеральдина прогоняет его; она не знает ни кто такой Труффальдино, ни кто такой
Таэр, и пр.
Труффальдино
Ах, ах, я умираю,
Умираю от любви и пр.
Думает, что Смеральдина шутит. Говорит, что пора отправляться в город, потому что вот-вот подъедут их господа и Дардане может на них рассердиться и пр.
Смеральдина – дерзкий! Она не знает никаких господ, никакую Дардане; пускай он убирается и пр.
Труффальдино спрашивает, уж не надели ли на нее покрывало волшебника Бизигеля, и не захотелось ли ей других любовников и пр. Берет ее за руку, чтобы повести ее к лошадям и отправится в Нанкин.
Смеральдина дает ему пощечину и убегает по направлению к Нанкину.
Труффальдино Я Л и Ю и Б и Л и Ю. Его изумление. Он чувствует, что вот-вот упадет в обморок. Должен подкрепиться. Пьет из фляжки. Показывает жестами, что все забыл: не знает где он, как попал сюда. Должно быть, верхом, потому что у него болят ягодицы. Он ничего не помнит. Видит город и уходит искать себе там приюта и пр.
Явление III
Дзелу – Синее Чудовище один.
Д з е л у
Несчастные! Ступайте. Если только
У ваших повелителей найдется
Довольно сил, чтоб победить судьбу,
Вас ждет еще и встреча и любовь,
Но близко уж Таэр и Дардане.
Сгущайтесь, тучи! Небеса, гремите!
Пускайте молний огненные стрелы,
Чтоб кони царственной четы в испуге
Разъединились! Жизнь оставьте им.
Пусть каждый порознь явится сюда;
Все остальное я свершить сумею.
Мрак, гром, молния.
Разъединились вспугнутые кони.
Летят – один к горе, другой в долину.
Упал скакун несчастной Дарданедане.
Испугана, она спешит сюда
Походкой торопливой. Удалимся.
(Уходит.)
Некоторое время продолжается гром и молния, потом все проясняется.
Явление IV
Дардане, потом Дзелу.
Д а р д а н е
(в испуге)
Мой бог! Куда бежать? Кто мне поможет?
Как я не умерла! Конечно чудо
Меня спасло. Но что я говорю?
Я спасена на горе: мой любимый
Погиб, наверное! О, Таэр, Таэр!
Где ты, мой друг, единая утеха
Несчастной и гонимой беспощадно
Враждебною звездою?
(Плачет.)
Д з е л у
(появляясь)
Дардане,
От звезд враждебных мало ты терпела:
Еще должна ты много претерпеть.
Д а р д а н е
(испуганно)
Мой бог… Кто ты, чудовище? Мне страшно…
Куда спастись?.. Мой бог…
(Хочет убежать.)
Д з е л у
(останавливает ее)
Остановись!
Ты не спасешься от меня. Я тот
Кто тучам повелел и разлучил
Таэра с Дардане.
Д а р д а н е
Кончай, жестокий!
Возьми и жизнь мою. Я потеряла
Того, кем я жила.
Д з е л у
Мне жаль тебя,
Несчастная; Таэр твой жив, но больше
Его ты не увидишь. Трепещи
За жизнь свою, но не сейчас. Все беды
Таэра и твои с минуты этой
Лишь начались.
Д а р д а н е
Я больше не увижу
Таэра?!
Д з е л у
Нет, увидишь, но потерян
Он для тебя. Судил жестокий рок
Обоим вам опасность, смерть, быть может.
Подвергнетесь жестоким испытаньям,
И может быть, вернется счастье к вам.
Д а р д а н е
Чудовище! Какие ж испытанья
Еще судьба его готовит мне, несчастной?
Я столько за любимого страдала.
Д з е л у
Не надо так бояться, Дардане.
Вот первое – сейчас его увидишь.
(Ударяет ногой в землю.)
Дарданедане оказывается одетой, как мужчина-воин, с восточной роскошью.
Д а р д а н е
Зачем ты изменил мою одежду?
О, что со мною будет…
Д з е л у
Так немного,
И ты уже дрожишь? Но слушай: хочешь
Вернуть себе Таэра?
Д а р д а н е
Хорошо, ступай же
Ты в Нанкин, к престарелому Фанфуру,
Отцу Таэра. Поступи не службу
Под видом юноши; возьми себе
Чужое имя. Там сейчас ты встретишь
Тех слуг, которых ты вперед послала;
Неузнанной останешься ты ими:
Тебя мужчиной будут все считать.
Но никому не открывай ты правды:
Когда себя малейшим словом выдашь,
Таэр твой навсегда погиб.
Д а р д а н е
И это
Испытаньем ты считаешь?
Ты легкую задачу задаешь мне.
Чудовище, клянусь, себя не выдам.
Д з е л у
Несчастная! Ты легкой задачей
Считаешь это? Но предупреждаю,
Мне жаль тебя. Мужской наряд тебе
Больших опасностей причиной станет,
Жестоких бедствий… Как возможно только,
Скрывай свой пол, и жизни не щади
В опасностях ужасных предстоящих,
Хотя б ценою смерти, иль Таэра
Навеки потеряешь…
Д а р д а н е
Ты грозишь мне,
Жестокое Чудовище; угрозы
И тайны страшны, как и ты. Наверно,
Ты хочешь испугать меня; но снова
Клянусь: я все перенести готова,
Себя не выдам я. Скажи мне только,
Какие испытания ждут Таэра.
Д з е л у
Ужасные. Несчастного мне жаль,
Но не могу открыть тебе всего.
О дочь моя, о нем молчать мы будем.
Речь о тебе. Так если ты сумеешь
Все победить, что предстоит тебе,
И если жизнь свою ты сохранишь
И сердцем будешь вовсе не похожа
На всех других ты женщин, то поверь,
Что не пройдет и суток, как найдешь
С супругом милым радость и покой.
Д а р д а н е
Волшебник адский, счастливы мы были,
Зачем же было тучи насылать,
Чтоб разлучить влюбленных? И к чему
Менять мои одежды на мужские?
Зачем молчать о том, что ждет Таэра?
Зачем ввергать меня в опасность
И страшной тайной облекать судьбу?
Чудовище! Чтоб ни было, сумею
Молчать, скрывать свой пол. Клянусь тебе,
Опасности любые встречу смело;
Поможет небо женщине несчастной –
Пусть слабой, да, - но любящей и верной.
(Хочет уйти.)
Д э е л у
(удерживает ее)
Стой, дочь моя.
Д а р д а н е
Что ты еще мне скажешь?
Д з е л у
Тебя твоя суровая звезда
Вновь в эту рощу скоро приведет.
Д а р д а н е
Зачем?
Д з е л у
Еще не все тебе сказал я…
Д а р д а н е
Но что ж еще?
Д з е л у
Взгляни же, дочь моя,
На страшный облик мой.
Д а р д а н е
Гляжу… С трудом не отвожу я взгляда.
Твой страшен лик, чудовищен твой образ,
Не заставляй меня еще смотреть.
(Выказывает отвращение и ужас.)
Д з е л у
Несчастная! Тебе Таэр твой дорог?
Д а р д а н е
Не спрашивай! Как я сама себе,
Так дорог мне Таэр.
Д з э л у
Мне жаль тебя.
Взгляни ж еще на страшный облик мой
И не пугайся.
Д а р д а н е
Боги! Защитите.
От зрелища ужасного избавьте.
Зачем мне на тебя смотреть? Мой взгляд
Не в силах вынести...
Д з э л у
Тебя мне жалко.
Пока – молчание. Ступай же в Нанкин,
Отдай себя во власть своим несчастьям,
Которые я должен на тебя
Наслать, покорный року. Не забудь же
Все, что тебе сказал. О, дочь моя,
Конечно, этот подвиг не возможен,
Которого открыть тебе не смею.
Таэра ты утратишь, но не в силах
От подвига избавить я тебя.
Д а р д а н е
Не падай духом, Дардане! В смятенье
Мой ум от слов Чудовища ужасных…
Я смело брошусь в роковое море
Неслыханных таинственных несчастий.
Все претерплю.; пускай супруг мой знает,
Что я свершила все, что было в силах;
И, если смерть должна его отнять,
Зову я смерть: другого мне не нужно.
(Уходит по направлению к Нанкину.)
Д з э л у
Иди, несчастная! Не смел я больше
Сказать тебе, чтоб лучше подготовить
И вызвать силу духа для того,
Чтоб вынести неслыханные беды.
Вот и супруг, Таэр твой злополучный,
Спешит навстречу горю своему.
Явление V
Дзелу, Таэр.
Т а э р
Ужели после стольких мук и бедствий,
О Дардане, тебя я потеряю?
Куда тебя умчал твой конь горячий?
Быть может, ты погибла, Дардане…
О мысль ужасная! Я умираю!
(Плачет.)
Д з е л у
(появляясь)
Не плачь, Таэр!
Т а э р
Чудовище! Кто ты?
Не думай жизнь мою легко отнять!
(Хочет кинуться на него.)
Д з е л у
Оставь, Таэр! Меч бесполезен твой,
Нет речи о сраженьях или смерти.
Я, правда, должен быть твоим врагом
Затем, что я тебе быть должен другом.
Но все же чем могу, хочу я быть
Тебе полезным.
Т а э р
Если так, мне нужно
Одно: скажи, не проезжала ль здесь
Красавица, затмившая красою
Лик солнца в небесах?
Д з е л у
Прошла пешком:
Пал конь ее, она же невредима.
Ей имя Дардане. Ее во власть
Ужасных бед и в бездну злых мучений
Послал Дзелу.
Т а э р
О горе, что я слышу!
Но кто Дзелу?
Д з е л у
Дзелу пред тобой.
Да, я Дзелу, великий дух; когда-то
Я красотою ослеплял. Но дерзко
Прогневал мудрецов Горы Священной
В Китае и за то был превращен
В Чудовище сто лет тому назад.
Т а э р
Ну, гнусное Чудовище, прощай.
Терпи удел свой. Только дай мне след
Моей любимой. Ты ее послал
На муки и на скорбь? Но почему?
Скажи, злодей, где мне ее искать?
Противна близость мне твоя; не в силах
Переносить твой мерзкий вид.
(Хочет убежать.)
Д з е л у
(Удерживает его за руку.)
Останься,
Коль хочешь ты прекрасной Дардане
Вновь овладеть, то слушай: очень скоро
Не будешь называть меня ни мерзким,
Ни гнусным.
Т а э р
Ну, как хочешь. Прочь… пусти!
(Освобождается.)
Д з е л у
Таэр, не так надменно! Раньше слушай:
Отец твой, царь Фанфур, когда прошло
Пять лет с исчезновенья твоего,
Которое для всех загадкой было,
За неимением вестей тебя,
Как мертвого, оплакал наконец.
Остался без наследника престол,
И добрый царь взял в жены Гулинди,
Рабыню с страстным и порочным сердцем.
Полна грехов и низких вожделений
Ее душа, - и за ее грехи
Повелено мне из пещеры этой
Наслать на государство наказанье.
Веленьем неба здесь явилась Гидра,
Еще страшней, чудовищней, чем я.
А башней городскою некий Рыцарь,
Рожденный феей, овладел, и вот
Я из моей пещеры выхожу,
Уничтожаю жатву на полях,
Гублю стада и отравляю почву;
А Рыцарь заколдованный, чья сила
Непобедима, каждый день выходит
Из башни, и прохожих убивает,
И держит город в страхе. Но всего
Ужасней Гидра, бич неотвратимый!
Она людей дыханьем отравляет,
И чтобы в город не впускать ее,
Ей ежедневно посылают в жертву,
Набрав по жребию, несчастных дев.
Фанфур, о бедный старец, горько плачет,
Не понимая, что его жена –
Причина бедствий…
Т а э р
Хорошо. Довольно.
Я за отца сумею отомстить.
Чудовище, не причиняй нам больше
Вреда, или узнаешь ты, как больно
Мой колет меч. Иду во след любимой;
Противна близость мне твоя, не в силах
Я выносить твой гнусный, мерзкий вид.
Где Дардане, скажи, иль сам найду я.
(Хочет уйти.)
Д з е л у
(Удерживает его.)
Коль любишь Дардане, так слушай.
Несчастный! Очень скоро ты не будешь
Ни гнусным называть меня, ни мерзким.
Т а э р
Довольно слушал я, прощай, пусти же.

Д з е л у
Таэр, не так надменно! Не грози
Тому, кто хочет уменьшить посильно
Твои несчастья. Коль не станешь слушать,
Не покоришься мне – знай, ты погиб,
И Дардане, любовь твоя, погибла.
Сейчас ее увидишь в необычной
Одежде; одному тебе дано
Узнать ее. Тебя же не узнает
Твоя супруга; даже голос твой
Твой чужим ей будет. Берегись, смотри
Не открывайся ей, Таэр, запомни:
Не открывайся никому и слушай –
Коль правду ты откроешь, не надейся
Когда-нибудь супругой обладать.
Т а э р
Чудовище, что значат эти тайны?
И как меня супруга не узнает,
Когда увидит?
Д з е л у
Скоро все твои
Сомненья кончатся, Таэр.
За Дардане не следуй. Оставайся
В пещере этой. В ней найдешь ты книгу;
Там описанье всех несчастий ваших.
Прочти. Когда же Дардане придет,
Ей посоветуй так, как книга учит.
Поласковей с ней говори; к советам
Прибавь всю нежность, вздохи все искусство,
Какими только может разбудить
Влюбленный благосклонность в женском сердце,
В котором ненависть живет; добейся
Любыми униженьями, мольбами,
Чтоб в Дардане зажглась к тебе любовь.
Т а э р
Безумное Чудовище! Добиться,
Чтоб в Дардане зажглась ко мне любовь,
Когда она давно пример любви
И верности супругу своему?
Ты глупое Чудовище!
Д з е л у
О, скоро
Узнаешь ты, к несчастью своему,
Что я не глуп. Проси ее, моли
Тебя любить, любви ее добейся,
Коль сможешь, но не говори, кто ты.
От всех, от мелких даже насекомых
Скрывай, что ты Таэр. Ужасный трепет
Почувствуешь во всем ты существе,
Огонь смертельный в жилах, а на сердце –
Прикосновенье ледяной руки
Еще до наступления рассвета, -
Когда ее любви ты не добьешься,
И мертвым ты падешь; и то же будет,
Когда откроешь – в гневе или скорби –
Ей иль другому смертному, кто ты.
Клянусь богами я, Таэр, и адом,
Что правду говорю. Не открывай,
Кто ты такой; с ней ласково беседуй;
Добейся от нее любви – тогда
Окончатся все ваши злоключенья.
Т а э р
Дзелу, меня пугаешь ты; и смерть,
И тайны, и любовь, и превращенья…
Не понимаю! Строгое молчанье…
Твои угрозы… книги и пещеры…
Не верю ничему! Я ей любим –
И я спешу на поиски за нею.
(Хочет уйти.)
Д з е л у
(удерживает его)
Остановись, несчастный! Ты увидишь,
Что, побуждаем жалостью, я сделал
Возможное, чтоб твой удел жестокий
Смягчить. – О мудрецы Горы Священной!
Ваш приговор обрек меня на муки,
Но наконец теперь свободен я.
- Таэр, войди в пещеру; с чудной книгой
Уединись; читай ее и помни,
Что я сказал. Увидимся еще,
Коль стерпишь все; не стерпишь – никогда уж
Не свидимся. Теперь прости меня,
Но чтоб уйти от моего несчастья,
Я на тебя весь гнет переложу.
(Топает ногой.)
Следует чудесное превращение Таэра в Синее Чудовище, каким был Дзелу,
Дзелу – в красивого юношу.
Смелее друг, владей собой. Прости!
(Убегает.)
Явление VI
Таэр один в образе Чудовища.
Т а э р
О горе мне! Что это? Сон иль явь?
Дзелу, жестокий, возвратись. О боги!
Ты правду говорил. О Дардане!
Ты должна спасти меня от мук,
В обличье этом гнусном полюбивши?
Сюда придешь, но должен буду я
Молчать о том, что я твой муж любимый,
Повергнутый в такую бездну горя!
Когда тебе открою я, кто я,
Или когда меня ты не полюбишь, -
Еще до наступления рассвета
Умру я и навек тебя утрачу!
О звезды злобные! За что же это?
(Плачет. Гневно.)
Бежать скорее в город, во дворец,
К несчастному отцу, просить защиты
И помощи. Обманывает дух;
Нельзя терять сейчас мне ни минуты!
(Хочет бежать, но останавливается.)
Что говорю? Погибшие надежды,
Моя жена! О горе! Повинуюсь
Жестокому Дзелу. Сомненья нет,
Он правду мне сказал. Все подтверждает
Смысл темной речи: на себе, злосчастный,
Я испытал неслыханное чудо.
Пойду читать я роковую книгу
И все свершу, чтоб счастье возвратить
И Дардане вернуть. А ты, пещера,
Ты, сына царского приют убогий,
Укрой от света страшный облик мой.
(Уходит в пещеру.)
з а н а в е с
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Тронный зал в Нанкине. На троне - Фанфур, престарелый царь. Посреди зала урна, около которой сидит мальчик. Двумя рядами сидят вельможи. Панталоне и Тарталья сидят по обе стороны от трона. Возвышение, с которого выкликают имя, вынутое из урны.
Явление I
Фанфур, Панталоне, Тарталья, вельможи, мальчик.
Ф а н ф у р
Министры! Знаю, вам глядеть печально
На вашего царя: годами сломлен
Я на беду народу моему.
Дрожит моя рука, бессильно тело.
Но если б в душу заглянуть могли вы,
То ненавидеть вы меня б не стали.
Я потерял единственного сына;
Женился я вторично, чтоб оставить
Наследника. Но сбылось желанье.
Чудовище, внушающее ужас,
В стране явилось, завладело ею
И губит все кругом и разрушает.
Зловещий рыцарь, выходец из ада,
Избрал жилищем Нанкинскую башню,
Всех убивает, городу грозит;
С ним биться тщетно: он не победим.
И, наконец, чудовищная гидра
Грозит пожрать всех подданных моих!
Оракула приказу повинуясь,
Ей, ненасытной, в жертву ежедневно
Должны мы отдавать невинных дев,
Во избежанье худших дел. О боже!
Чем я такие казни заслужил?
Мои вельможи! Если кто-нибудь
Из вас на мой престол желает,
Престол скорбей и слез, о, как охотно
С него сойду я! Но скажите мне:
Какие беды новые готовят
Чудовище, ужасный Рыцарь, Гидра?
Узнаем ли когда-нибудь покой?
П а н т а л о н е. Ваше величество, к великому моему огорчению, вино в этом году дорожает.
Это проклятое Чудовище в одно сегодняшнее утро испортило больше десяти тысяч виноградников. Трудно поверит, но после того, как оно загубило столько благодати божьей, оно начало развлекаться тем, что вырезало всех овец и баранов под городом и пошвыряло их в реку. В общем, если мы не обстрижем самих себя, то в этом году у нас не будет ни клочка шерсти, ни для тюфяков, ни для сукновален и, кроме того, не будет ни капли вина. Магнаты, вельможи, кто не хочет плакать, пускай не плачет.
Т а р т а л ь я. Я видел сегодня путешественников, убитых сегодня между двенадцатью часами и половиной второго Рыцарем Башни. Ваше величество, их всего сто двадцать пять человек: шестьдесят восемь мошенников, плюс двадцать два крестьянина, получается девяносто, затем пятнадцать врачей, пять адвокатов, итого сто десять; четырнадцать поэтов, итого сто двадцать четыре и, что хуже всего, один почтенный комедиант, которого я никогда не перестану оплакивать. (Плачет.)
П а н т а л о н е.Сказать вам правду – а делаю я это со стесненным сердцем, - больше терпеть невозможно, ваше величество. Подданные ваши разбегаются, как муравьи, и отдаются покровительству других государей; как только стемнеет, начинается разбой и грабеж, происходит конфискация имущества. Город совершенно обезлюдел. На что стала похожа наша столица? Какое-то гнилое местечко, вроде Каорле, Мацорбо, Портобуффоле.
Т а р т а л ь я. Что касается гидры, ваше величество, то она осталась недовольна сегодняшним завтраком. Вообразите, девица была тощая, хотя на вид казалось, что она в теле, и тут, спереди, и там, сзади. Когда же ее стали раздевать, чтобы привязать к столбу, из нее посыпались пять или шесть привязанных здесь и там подушечек, и осталась этакая ящерица, длинная-предлинная, одна кожа да кости. А теперь Гидра испускает устрашающий рев, и, если поглядеть на ту гору, где она находится, видны языки пламени.
Должен вам сознаться, что, хотя я и не чистая девушка, но все же совершенно не чувствую себя в безопасности.
Ф а н ф у р
О боги, боги! Чем я вас разгневал?
О, сколько тучных жертв, даров богатых
Я приносил на ваши алтари!
Бесплодно все! Вы, верные министры,
И мой народ любимый, вам известно,
Как много дев, рабынь, я покупал,
Все делал, чтоб не дать голодной гидре
Невинной крови ваших дочерей.
Сегодня деву новую судьба
К нам привела; немедля имя девы
Положено с другими вместе в урну.
О, если бы я дочерей имел,
Чтоб имена их были в этой урне
Средь дочерей народа моего!
Но выньте жребий. Близок новый день,
И новой жертвы жаждет адский дух.
Трубные звуки.
П а н т а л о н е. Что же, встряхнем урну. (С церемонными поклонами берет урну и трясет ее.) честное слово, сеньоры девственницы, что-то маловато вас тут. Еще одну вынем еще меньше останется. Но и это удивительно: нашлось столько невинных девственниц, что до сих пор хватает. Ну, чья же очередь? Начинай невинный младенец!
Мальчик делает поклон, берет записку из урны. Тарталья подходит с церемониями; берет у него записку, с важностью всходит на возвышение и громко выкликивает имя. Во время всех этих церемоний гремят трубы.
Т а р т а л ь я (с возвышения, громогласно)Девица Смеральдина! (спускается с достоинством.)
П а н т а л о н е. О бедная девочка! Смотрите, пожалуйста! Не успела прибыть, как ей уже на долю выпала честь служить пищей семиглавой гидре!
Ф а н ф у р
(встает с престола, все поднимаются с знаками почтения)
Несчастная! Душой скорблю о ней.
К начальнику тюрьмы ее сведите,
Пускай ее запрет, а завтра утром
Доставит к Гидре. О мои министры,
Я так подавлен гнетом всех несчастий,
Что силы нет дышать. Одна отрада
Мне остается в дряхлости моей –
Присутствие моей супруги нежной,
Любимой Гулинди! Я у нее
Найду луч утешения в печали.
Осталось нам судьбе повиноваться.
П а н т а л о н е. (в сторону, с иронией) «Присутствие моей супруги нежной…»
Т а р т а л ь я . (в сторону, с иронией) «Любимой Гулинди…»
Торжественный марш. Фанфур уходит с вельможами; остаются
Панталоне и Тарталья.
Входит Бригелла.
Явление II
Панталоне, Тарталья, Бригелла.

Б р и г е л л а. Честь имею, синьоры! Кому достался жребий?
П а н т а л о н е. Старнно, синьор капитан, жребий пал на долю молодой девушки, которая только этим утром прибыла в наш город. Будьте же любезны разыскать ее, посадить под замок и завтра, как это всегда делается, отправить на завтрак Гидре.
Б р и г е л л а. Я ее не видел, не знаю, что это за девица.
Т а р т а л ь я. Маленькая, с толстеньким носиком, а характер такой, что я вам не советую и пробовать одному с ней справится, потому что она надает синьору капитану пощечин. Она, верно, здесь; поищите ее. Вот имя. (Дает ему записку.)
Б р и г е л л а . (читает)«Девица Смеральдина». О звезды! Так звали мою сестричку, которую я оставил малюткой, когда покинул родину. Что если это моя сестра? Вот именно – из Бергамо да в Нанкин! И потом – не может быть, чтобы за эти двадцать лет, что я уехал, она не вышла замуж и до сих пор осталась девицей? Э, басни, басни! Честь имею! (Уходит.)
Т а р т а л ь я

Ваш слуга, синьор капитан.
Явление II читайте на предыдущей странице.
Явленение III
Панталоне, Тарталья.
П а н т а л о н е

И как это, Тарталья, его величество не понимает, что все удары судьбы сыплются на него из-за грехов его жены! Ему нельзя даже заикнуться об этом; он околдован, одержим злым духом, погиб, ослеп, превратился в мальчишку.
Т а р т а л ь я

Я изумляюсь этому, Панталоне! И везет же ей! Это проклятая негодяйка чистой воды! У нее сотни тайных любовников, и венец на голове его величества растет не по дням, а по часам. Ты не все знаешь! Слушай: вчера ночью явился ко мне евнух и хотел меня переодеть женщиной, по приказу царицы Гулинди, чтобы провести тайно в ее покои.
Я защищался так дипломатично, как только мог: сказал, что у меня страшный понос с ежеминутными позывами и, кроме того, что я не хочу наносить оскорбление моему монарху.
П а н т а л о н е

Ой, Тарталья! Если бы у меня не было так тяжело на сердце от всех этих бедствий, я бы хохотал как сумасшедший. Вы – у царицы Гулинди, переодетые женщиной? А что бы вы стали с ней делать?
Т а р т а л ь я

Черт вас подери! Это – чистейшая правда!
П а н т а л о н е

Но этот бедный старик живет с закрытыми глазами, раз он всему верит. Меня изумляет, что эта низкая рабыня довела его до такого состояния. Знаете ли вы, Тарталья, один мой знакомый визир, с которым я состою в переписке, уверяет меня… но об этом молчок… никому… Она самого жалкого происхождения… Мать ее на базаре фисташки чистила. А она сама продавала тесемки и ночные колпаки на улицах в Самарканде.
Т а р т а л ь я

Ну, положим, это пустяки. Я этому не верю ни на грош.
П а н т а л о н е

Как не вериш? Дочка уличной торговки и сама уличная торговка, проданная в первый раз за полскудо, стала царицей Нанкина!
Т а р т а л ь я

Не верю, потому что сейчас философский век. Я удивляюсь слабости Фанфура; но он слюнявый старикашка, и, когда рядом с ним находится молодая, красивая бабенка, хитрая, как черт, ему кажется, что он ее не достоин и что она всегда будет водить его за нос. В Неаполе я видел тысячи таких случаев!
П а н т а л о н е

Но он чересчур ослеплен, мой друг! Является эта злополучная Смеральдина; по всему видно, что порядочная девушка. Фанфур хочет ее взять к ней в прислужницы; так нет, она этого не желает и требует, чтобы он положил записку с ее именем в урну; и что же? Он слушается ее. У нее есть несколько рабынь, всегда закутанных в густое покрывало; а походка у них такая, что я боюсь, Тарталья, нет ли под этими покрывалами усов.
Т а р т а л ь я

И я готов в этом поклясться. Но что сказать о другой его слабости? Приходит этот шут-арапченок по прозванию Труффальдино; он нравится и синьоре Гулинди и Фанфуру и немедленно принят на службу к синьоре Гулинди. А он сущий дьявол! Ничего не знаю, ничего не понимаю, ничего не могу сказать.
П а н т а л о н е

Эх есть дела гораздо хуже. Каких-нибудь два часа назад появился тут некий синьор Ахмет: красавец юноша, который выдает себя за знатного вельможу, изгнанного из Грузии. А на самом деле он, наверное, какой-нибудь проходимец, шарлатан и искатель приключений, но он по вкусу синьоре Гулинди, и Фанфур сейчас же: «Будешь служить пажом синьоре Гулинди!» Мордочка у него, как у Купидона. Честное слово венецианца: он красив до того, что каменные столбы и те могли бы в него влюбиться… Просто невообразимо, да и только. Ну, не думаешь ли ты, Тарталья, что Фанфур в сорок раз добрее, чем следует?
Т а р т а л ь я

Ты шутишь, Панталоне. Он назначил к ней в пажи этого хорошенького франтика? О сумасшедший Фанфур! О Фанфур! Рогатая скотина! (Уходит.)
П а н т а л о н е

Вот именно. Таков он и есть. А у нас за спиной – и Синее Чудовище, и Заколдованный Рыцарь, и Семиглавая Гидра, и надо держать ее в руках!.. Надо держать ее в руках! (Уходит.)
Явление IV
Явление IV
Роскошный покой Гулинди.
Фанфур плачет, Гулинди, одетая соблазнительно, но с требуемой в театре благопристойностью, сидит рядом с ним на подушках.
Г у л и н д и
Мой дорогой супруг, не плачь так горько.
(В сторону.)
Ахмет, настанет миг, и я тебе
Всецело страсть моей души тебе открою.
Ф а н ф у р
Ах, Гулинди! Ведь старость – тяжкий гнет;
А эти постоянные страданья
Меня лишают сил.

Г у л и н д и
Супруг мой кроткий,
Меня же эти слезы сил лишают
Тебя утешить. Ах! Как сердце сжалось!
Мне дурно.
(Притворный обморок.)
Ф а н ф у р
Нет… любимая моя…
(Поддерживая ее.)
Эй, евнухи, рабы… сюда!..
Г у л и н д и
Не надо!
Тебе довольно плакать, перестань!
Я видеть не могу, когда ты плачешь,
Владыка мой и друг!..
Ф а н ф у р
Звезда моя,
Жестокая звезда… Ты насылаешь
Так много бед измученному старцу,
Что он не в силах слез своих сдержать.
Когда ж в слезах он ищет облегченья,
То этим он отягощает душу
Той, что одна его утешить может…
К двойной своей печали… Гулинди
(встает, дрожа),
Судьбы удары вызывают слезы,
И у меня нет сил их в сердце скрыть,
Ты видеть их не можешь, а Фанфур
Не может видеть дивный лик твой грустным
Хотя б на миг. Утешься, дорогая,
И постарайся чем-нибудь развлечься.
Пойду в свои покои, чтоб тебя
Не огорчать и волю дам тоске.
Прости, что я смутил тебя невольно.
(Уходит.)
Явление V
Гулинди одна.
Г у л и н д и
Ступай, старик несчастный. Видит небо –
Инее жаль тебя… Но, ах!.. Безумьем было
В твои года преклонный жениться
На женщине и молодой и пылкой.
Ахмет!.. Пора мне страсть тебе открыть.
Эй! Труффальдино!
Явление VI
Гулинди, Труффальдино.
Т р у ф ф а л ь д и н о смотрит, ушел ли старик; он знает все, потому что подсматривал из-за портьеры; умирал от ревности; видел, как она ему трогала кончик носа; у него голова закружилась; он чуть не упал замертво; называет ее тиранкой, неверной, изменницей и пр.
Г у л и н д и
(в сторону)
Ах, этот негр! Какой забавный шут!
(Громко.)
Как? И так быстро ты воспламенился?
Т р у ф ф а л ь д и н о говорит ей, что ее шутка, когда он подавал ей мыть руки и она брызнула ему водой в лицо, - была шуткой красноречивой, говорящей и т.д. Он вне себя от любви и т.д.
Г у л и н д и
Ну, шут! Пришли Ахмета и ступай!
Т р у ф ф а л ь д и н о, - о жестокая обманщица, соблазнительница! Как она могла забыть, тот щелчок, который дала ему в нос, ту иголку, которую всадила ему в ягодицу, и т.д. Такими нежностями не увлекают мужчин для того, чтобы потом изменить им и т.д.
Г у л и н д и
Но если хочешь милости моей,
То повинуйся, позови Ахмета.
Т р у ф ф а л ь д и н о, - о милая! О добрая! «Но если хочешь милости моей». Он все понял. Он сделает над собой усилие и пр. Но вручает себя ее нежности, ее верности и пр. Делает жесты страдающего любовника. (Уходит.)
Явление VII
Гулинди одна.
Г у л и н д и
Какое счастье женщиною быть!
Соблазном, лаской, шуткой иль улыбкой
Мужчин смущать и мучить, как угодно.
Особенно героев, важных, мудрых,
И делать их игрушками своими.
Какая ж радость есть еще у нас?
Ужель Ахмет погибелью мне будет?
Я столько побеждала, а сама
Осталась до сих пор непобежденной.
От ласк моих он отвращает взор.
Потупившись не смотрит. В наше время
Такая редкость юная стыдливость,
Румяный нежный… О любовь, я вижу,
Ты хочешь мне отмстить; в моей груди
Пожар бушует! Если не полюбит
Меня Ахмет… О, фурией слепой
Тогда я стану. Вот он! О красавец!
Вся кровь во мне кипит.
Явление VIII
Гулинди, Дардане в образе Ахмета.
Г у л и н д и
(нежно)
Ахмет, приблизься!
Что так несмел? Так холоден, скажи?
Ты молод и красив, но не хватает
Тебе огня. Проснись! Чего боишься?
Д а р д а н е
Боюсь поднять глаза я на царицу,
Так долг велит.
Г у л и н д и
А если повелит
Царица, чтоб ее ты не боялся?
Д а р д а н е
Тогда еще б я больше стал бояться:
Нельзя нам милость высших принимать,
Как должное и не сообразуясь
С величьем их.
Г у л и н д и
(удивленно)
Ахмет, одно из двух:
Иль скромности пример ты небывалый,
Иль самой редкой хитрости пример.
Оставь свою боязнь. О почему
Печалью и тоской ты отуманен?
Д а р д а н е
Не будь в моей душе тоски другой,
Известной небу, было б для тоски
Довольно видеть город обреченный
И горе старца бедного, Фанфура,
Супруга вашего. Его страданья
Так тяготят меня, что я не мыслю,
Что кто-нибудь здесь, при дворе, стремился
Искать отрады, кроме как в слезах.
Г у л и н д и
(в сторону)
Упрек суровый! Но из этих уст
И он мне сладок.
(Громко.)
Сядь, Ахмет, сюда.
Д а р д а н е
Простите мне, царица, что я смею…
Г у л и н д и
Садись… я так велю.
Д а р д а н е
Я повинуюсь.
(Садится.)
Г у л и н д и
Послушай, я в глазах твоих читаю,
Что недоверье в сердце у тебя.
Здесь, при дворе, меня все ненавидят –
Я знаю, но… Вот видишь ли, Ахмет:
Коль молодая женщина – но, правда,
Не глупая, живая – отдана
В супруги старику – в глазах других
Ей никогда безгрешной не казаться!
От клеветы не уберечься ей.
Все это предрассудки старины…
Меня считают гордой, а министры
Несправедливо судят обо мне,
И, верно, не успел ты к нам прибыть, -
Они тебе уж прожужжали уши.
Довольно лжи и черной клеветы!
Тебе меня изобразили злобной,
Безбожною, порочной и коварной.
Д а р д а н е
Коль вы подозреваете министров,
То и меня должны подозревать!
Я здесь всего лишь несколько часов.
Кто б мог со мной здесь говорить так смело?
И неужель так низок я душой,
Чтоб слушать и не наказать тех дерзких,
Кто так преступно о моей царице
Посмел бы говорить?
Г у л и н д и
Увы, Ахмет,
Иначе вскоре ты заговоришь.
Скажи прекрасный мальчик, ты, цветущий
Всей силой юности: ужель возможно,
Чтоб молодая женщина, насильно
Соединенная с холодным старцем,
Могла бы отвращенье победит
И полюбить его?
Д а р д а н е
О да возможно,
Я это видел.
Г у л и н д и
Как? Старик холодный,
Усталый дряхлый, хилый, весь в морщинах,
Подверженный всем старческим болезням,
Внушить способен женщине любовь?
Д а р д а н е
Дух благородный, благостное сердце,
Царь и влюбленный – в образе почтенном
И престарелом – трогательный вид!
Моложе видел женщин я, любивших
В супруге старом душу, а не плоть;
Ее ж, хоть не любили, - почитали.
Г у л и н д и
Ты говоришь как хитрый царедворец,
И то, что у тебя на языке,
Уверена, не чувствуешь ты в сердце.
Тебе признаюсь я, что сотни раз
Я над собою делала усилье,
Но полюбить супруга не могла.
Возможно ль полюбить заставить сердце?
Д а р д а н е
Не любите его? Но почему же
Когда вы с ним, то нежности полны,
Горячие слова любви твердите?
Г у л и н д и
(в сторону)
От милого снесу я все упреки.
(Громко.)
Ахмет, ты должен знать, что нам нужна
Политика… Но я тебе признаюсь:
Я не люблю его, а ненавижу.
Ты добродетелен; так научи же,
О, научи меня его любить!
Д а р д а н е
Я научил бы… но разгневать вас
Я опасаюсь.
Г у л и н д и
Нет твоим устам
Все можно говорить: я не обижусь.
Д а р д а н е
Так будь я вами, я б к самой себе
Повел такую речь
(величественно):
О Гулинди!
Ты в низкой доле рождена была,
И продана сюда ты как рабыня,
Царь снизошел к тебе и полюбил
Тебя. Рожденную в грязи рабыню.
Он все забыл: в любви великодушной
Тебя царицей сделал он!
Г у л и н д и
Довольно,
Ахет, молчи, молчи.
Д а р д а н е
О нет, царица,
Позвольте досказать: я говорю ведь
За вас.
(Как выше.)
Неблагодарная! Люби,
Люби супруга своего, пускай
Бессчетные его благодеянья
Горячую любовь тебе внушат.
Но, если низость, себялюбье – дщери
Неблагодарности – тебе мешают
Любить царя, - люби сама себя,
Люби пристойность, царское величье
И честь свою и миру докажи,
Что благородство не в одном рожденье
И что родиться может в низкой доле
Душа, по добродетели своей
Достойная и скиптра и короны.
Г у л и н д и
(нежно)
Ахмет, ни слова больше… ты хотел
Меня разгневать, оскорбить, но знай:
Своею речью только увеличил
Мою любовь. О если б так умел
На языке пленительном любви
Ты говорить! Тебя я обожаю.
Скрыть не могу, и, если на любовь
Мне не ответишь, я умру от горя.
(Плачет.)
Д а р д а н е
(в сторону)
Так вот источник новых злоключений,
Предсказанных Чудовищем. Не смею
Открыться ей, иль мой Таэр погиб!
(Плачет.)
Г у л и н д и
Не плачь мой мальчик. Ну чего ж бояться
Тебе, любви доверившись моей?
Ужель, о милый, обо мне ты плачешь?
Меня жалеешь? Нет, наверно, плачешь
Ты о своих несчастьях: ты изгнанник,
Ты разорен…
Д а р д а н е
Увы, мои несчастья
Ужаснее, чем думаете вы;
Теперь они умножились.
(Плачет.)
Г у л и н д и
О хитрый!
Не веришь мне? Боязнь и подозренье
Тебя смущают? Ну, смотри, я первой
Тебе доверюсь. Все твои несчастья
Могу я прекратить. Ведь я царица…
Царь дряхл, и нет наследника престола…
Фанфур на этом свете… только лишний…
А у меня гораздо больше власти,
Чем думаешь.
Д а р д а н е
(в сторону)
Преступная душа!
Что слышу я? Мне страшно.
Г у л и н д и
Что ты скажешь?
Ты удивляешься, любовь моя,
Что, несмотря на дерзостные речи,
Твоя царица все тебе прощает
И любит… не дивись: любовь все может,
Но и любовь отвергнутая тоже
На все способна!
(нежно)
Что ж ты мне ответишь?
Д а р д а н е
Я думаю о том, как вы боялись,
Чтоб министры ваши не сказали
О вас мне всякой низкой клеветы.
И вот теперь вы сами мне открыли
Все то, о чем молчали все они.
Г у л и н д и
(гордо)
О добродетельный глупец! Но бойся
Во мне ты гнев великий разбудить!
(Нежно.)
Оставь, оставь ненужные сомненья.
Люби меня… люби… Любить ты будешь?
Д а р д а н е
Любя царя, я вас любить не смею.
Г у л и н д и
(вставая)
Неблагодарный! Дерзкий! Проклинаю
Тот миг, когда увидела тебя
И не хватило силы страсть мне скрыть.
Страшись моей ты власти над супругом,
Дрожи перед могуществом моим.
Д а р д а н е
(в сторону)
О мой Таэр! Открыться я не смею –
И вот во власти женщины безбожной.
(Громко.)
Клянусь вам, Гулинди, что никогда
Не полюблю вас, это невозможно.
Не прибавляйте к совести своей
Вы новых пятен и несчастий новых
Тому. Кто без того убит судьбой.
И, если оскорбил вас дерзкой речью,
У ваших ног прошения молю.
Но о любви со мной не говорите!
Явление IX
Те же и Фанфур.
Ф а н ф у р
Что вижу? Он у ног моей супруги?
Как?
(Сильно.)
Гулинди! Ахмет!
Г у л и н д и
О мой Фанфур,
Не гневайся на Гулинди свою.
Ахмет безумец – он решился жизнью
Пожертвовать за нас: он мне поклялся,
Что Синее Чудовище убьет.
Его хотела я отговорить
От этого безумства, но напрасно.
Меня просил он у тебя добиться
На этот страшный подвиг разрешенья;
Я отказала в этом сумасбродстве,
Он стал молить коленопреклоненно
Помочь ему… Ты поступай, как хочешь.
(С иронией, к Дардане.)
Избавим от опасности великой
Неопытного юношу: не знает
Он жизни, в правилах своих упрям:
Пред женщиной легко юнцам хвалиться!
Но, если хочет, - пусть идет, безумец.
(Тихо, к Дардане.)
Ты понял? Все зависит от тебя.
(Уходит.)
Явление X
Дардане, Фанфур.
Д а р д а н е
(в сторону)
Коварная! Я в ужасе…
Ф а н ф у р
(иронически)
Ты, воин!
Так смело ты намерен нас избавить
От страшного Чудовища? Ну что же
Ты раньше, чем просить мою супругу,
Не попросил царя, который дал
Тебе приют?
Д а р д а н е
О царь Фанфур, поверьте,
Я не просил о том…
Ф а н ф у р
Что? Гулинди
Лгать не способна.
Д а р д а н е
Царь мой, я клянусь, что не просил…
Ф а н ф у р
Молчи, клятвопреступник!
Она вполне сказала справедливо:
«Пред женщиной легко юнцам хвалиться!»
Об остальном смолчала осторожно.
Да, да! Ее просил ты, но с надеждой, -
Уверен я, в глазах твоих читаю,
Мальчишка хитрый, - ты просил с расчетом,
Что доблестью похвалишься своей
Пред женщиной, она ж тебя не пустит
На подвиг и смертельную опасность.
Ты – низкий лицемер неблагодарный.
Едва успел ты водвориться здесь,
И так мне платишь за благодеянья,
И дерзостно ведешь себя с царицей,
Моей супругой? Небеса меня
Послали вовремя; наказан будешь.
На что надеялся? Ты красотой,
И юностью, и глупым самохвальством
Мечтал принесть соблазн душе великой,
Супруге добродетельной, царице!
Д а р д а н е
(в сторону)
О звезды! Что я слышу! Ослепленье
Ужасное! А я открыть не смею
Всей истины ему… Нет, государь мой..
Ф а н ф у р
Молчи! Раз ты о том просил, сражайся
С Чудовищем и до заката солнца
Убей его: иль до восхода солнца
Заплатишь головой за неудачу.
Вы, воины мои, его возьмите
Сведите в лес, к пещере, - он пылает
Желанием Чудовище убить!
Учись, Ахмет, что значит соблазнять
Невинных женщин, доблестью хвалиться
И обольщать таких чистейших жен,
Что любят только одного супруга.
(Уходит.)
Явление XI
Дардане одна.
Д а р д а н е
О, горе мне! Коварная злодейка!
Вот близится моих несчастий бездна.
Благословенны будьте вы, несчастья,
Коль вами будет мой Таэр спасен.
Молчать я буду и сносить смиренно
Все бедствия. К Чудовищу пойду,
Пожертвовать своей готова жизнью.
Он мне сказал: взгляни же на меня…
Ты скоро будешь здесь; и жизнь твоя
В опасности, но от нее не смеешь
Ты уклониться. – Это не опасность –
Смерть верная! Мне слабому созданью,
Неопытному, хрупкому – сражаться
С Чудовищем невиданно ужасным,
С исчадьем ада! Но долой, о трусость!
Исполню все: навстречу смерти кинусь
И за Таэра с радостью умру!
ЗАНАВЕС.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Дворец.
Явление I
Смеральдина, Труффальдино.
С м е р а л ь д и н а и Т р у ф ф а л ь д и н о встречаются. Им кажется, что они как будто занкомы.
Т р у ф ф а л ь д и н о смутно вспоминает какую-то полученную пощечину.
С м е р а л ь д и н а подтверждает, что это верно: что это случилось в соседнем лесу за то, что он позволил себе вольности. Она просит извинения. Спрашивает, какая у него должность при дворе, не может ли он ее устроить; она не знает, как ей жить.
Т р у ф ф а л ь д и н о хвастается любовью царицы Гулинди. Спрашивает, как ее зовут.
С м е р а л ь д и н а, - Смеральдина и пр., она ищет места и пр.
Т р у ф ф а л ь д и н о, - не она ли девица Смеральдина?
С м е р а л ь д и н а, - она и есть.
Т р у ф ф а л ь д и н о, - так ей нечего заботиться о месте, место ей уже готово.
С м е р а л ь д и н а, - какое? Царица не пожелала ее принять, и она не знает, к кому обраться и чем жить.
Т р у ф ф а л ь д и н о, - как? Она ничего не знает о том, что вытянула жребий, благодаря которому у нее не будет больше никакой нужды?
С м е р а л ь д и н а, - ничего не знает: какой жребий? В чем дело?
Т р у ф ф а л ь д и н о (увидев приближающегося Бригеллу, показывает), - вот тот, кто окончит все ее бедствия и пр. (Уходит.)
Явление II
Смеральдина, Бригелла, солдаты.
Б р и г е л л а
(смотря на Смеральдину)

Ох, у меня вся кровь взволновалась. Печальное предзнаменование, плохое предсказание.
С м е р а л ь д и н а
(с радостными ужимками)

Ваша покорная слуга, синьор.
Б р и г е л л а
(в сторону)

Те же черты, только в более взрослом виде… две капли воды покойная мать! О, как сердце бьется!
С м е р а л ь д и н а

Не нахожу слов, чтобы благодарить вас за то, что ваша милость приняла участие во мне…
Б р и г е л л а
(в сторону)

Этот голос проникает мне прямо в сердце… неужели мне суждено узнать ее и этим умножить мое горе? Неужели я должен слепо повиноваться и исполнить бесчеловечное повеление? Но к чему доставлять себе лишние мучения?.. Надо повиноваться. (Плачет)
С м е р а л ь д и н а
(в сторону)

Плачет. Значит и в этой стране, как и в других люди способны плакать над чужим несчастьем!
Б р и г е л л а
(в сторону)

Но довольно; надо удовлетворить убийственное любопытство. Соберись духом, Бригелла! Вспомни, что ты воин, храбрый капитан, призови себе на помощь воспоминание об античном героизме греков и римлян. (Решительно.) Прекрасная девица, как ваше имя?
С м е р а л ь д и н а

Смеральдина, синьор.
Б р и г е л л а

Крепись, Бригелла. - Откуда вы родом?
С м е р а л ь д и н а

Из Бергамо, ваша милость.
Б р и г е л л а

(в сторону)
Так оно и есть, так и есть! (Громко.) Есть ли у вас родимое пятно в виде баклажана в низу живота?
С м е р а л ь д и н а
(в сторону)
Он, наверно, астролог. (Громко.) Есть, ваша милость, фиолетового цвета.
Б р и г е л л а
(в сторону)

О роковой баклажан! (Громко.) А ваша фамилия, умоляю вас, как ваша фамилия?
С м е р а л ь д и н а

Менарелла, ваша светлость, Менарелла.
Б р и г е л л а

О звезды! Чего же еще не хватает. Это она! Звезды, планеты, созвездия! Благодарю вас, вы даете мне возможность обессмертить мое имя. Смелее. Закончим эту трагическую сцену. – Знаешь ли ты, кто я?
С м е р а л ь д и н а

Мне сказали, что вы тот, кто составит мою судьбу.
Б р и г е л л а

Составлю твою судьбу?.. Я – Бригелла, твой брат, уехавший из Бергамо двенадцать лет тому назад и дослужившийся при этом дворе до капитанского чина.
С м е р а л ь д и н а

О милый Бригелла, милый брат мой! Так это правда – все мои несчастья окончены. Дай мне тебя обнять, дай тебя поцеловать, ах, я умру от нежности!
Б р и г е л л а
(в сторону)

Я волнуюсь, я волнуюсь, я волнуюсь… Я больше не могу! (Плачет.) О, что за жизнь моя! Оставь меня. У нас нет больше времени… По повелению монарха я должен отдать тебя на съедение Семиглавой Гидре. Приготовься к тому, что она растерзает твое тело и будет хрустеть твоими косточками, как поджаренными корочками. Пожалуйста, без женских капризов: не подводи своего брата, помни героизм нашего бергамского рода.
С м е р а л ь д и н а

Брат, ты шутишь? Как ты можешь шутить, когда мы свиделись с тобою после стольких лет разлуки?
Б р и г е л л а

Шучу? Эй, стража! Возьмите ее… сведите в башню… а завтра утром… (В сторону.) О страшно мне даже вымолвить… (Громко.) А завтра утром… отведите ее на съедение Гидре.
С м е р а л ь д и н а
(бросаясь на колени)

О брат мой, пощади! Я заклинаю тебя нашими детскими играми, нашей былой любовью; теми слезами, что я проливала о тебе в разлуке, той родственной кровью, что течет в наших жилах, - спаси свою несчастную сестру от такой страшной, такой мучительной смерти! (Плачет.)
Б р и г е л л а
(в сторону)

Я волнуюсь, я волнуюсь, я волнуюсь! (Плачет. Решительно.) Пробудись, героизм! Мой долг повиноваться монарху! Нет спасенья, нет! Как? Ты дожила до таких лет? Ты скиталась по всему миру? И ты умудрилась попасть в Нанкин девицей? Сама виновата: не надо было приезжать сюда девушкой, чтобы подвергать испытанию героический дух своего брата. Стража! Делайте свое дело.
С м е р а л ь д и н а
(в бешенстве)
О изверг! О бесчеловечный брат!
Ну, что ж! Умру! Бесстрашно встречу смерть;
Но небо за меня тебе отмстит,
И после смерти буду грозной тенью
С тобою вечно, неотступно я,
Не как сестра, не как жена твоя!
(Уходит с солдатами.)
Б р и г е л л а
О, скорбь! Небесный огнь меня сразит!..
Но не моя ж вина перед сестрицей,
Что ей остаться удалось девицей.
(Уходит.)
Явление III
Лес. Пещера. Камень.
Таэр в образе Чудовища выходит из пещеры с книгой в руках.
Т а э р
Закон жестокий! Все во мне трепещет
От ужаса, от гнева. Страшный дух!
На что меня обрек! Каким ужасным
Опасностям подвергнешь Дардане,
Часть лучшую моей проклятой жизни?
О книга адская! К чему ж ты мне
Предсказываешь наш удел печальный?
К чему даешь такие указанья,
Неверные, скупые, как нам жизнь
В ужасных испытаньях сохранить?
Неопытное, юное созданье
Обречено сражаться с существами
Из бездны ада? Почему не смею
Сказать тебе: я здесь, я твой Таэр.
И почему же так судили звезды,
Что все во мне – и даже голос мой –
Тебе казаться будет чуждым?.. Как же
Могу тебя заставить полюбить
Чудовище, коль не скажу тебе,
Что это я под страшною личиной?
Но должен я молчать, что я Таэр –
Иль мертвым упаду. А если ты
Чудовищный мой образ не полюбишь,
Пока еще не встанет новый день,
Я все равно умру нежданной смертью,
И потеряю навсегда тебя.
О ясный свет дневной! Я только завтра
Еще смогу тобою наслаждаться,
Потом меня обнимет вечный мрак.
О, дай мне сил снести все испытанья,
Все совершить, что книга мне велит,
А если я погибну, то спаси
Несчастную, что жизни мне дороже.
(Порывисто.)
Но вот она… Я узнаю ее!..
(Хочет бежать к ней на встречу.)
О Дардане… смотри, как твой супруг…
(останавливается.)
Любовь чуть-чуть не погубила все.
Молчать… молчать… повиноваться книге.
(Уходит в пещеру.)
Явление IV
Дардане с копьем, окруженная солдатами, Панталоне, Тарталья.
П а н т а л о н е

Тарталья, кинь-ка взгляд на пещеру… Видишь его? Видишь?
Т а р т а л ь я

Нет еще.. Но давай кончим дело, а то у меня уже лихорадка начинается.
П а н т а л о н е

Вот это самое место, прекрасный юноша. Мне жаль вас: я хорошо вижу, что храбрость ваша напускная; мордочка у вас точно после тяжкой болезни, и я уверен, что если бы спустить с вас штанишки, так мы бы увидели хорошенькие вещи.
Т а р т а л ь я

Будет тебе, венецианский болтун. Какого нам черта штанишки и хорошенькие вещи, сейчас не до пантолонад.
П а н т а л о н е

Нет, мне жаль его; он был неосторожен, легкомыслен, и я хочу ему прочитать нравоучение, так в течении получасика…
Т а р т а л ь я

Нравоучение в течении получасика? А тут Синее Чудовище! Вот оно! Вот оно! (Убегает.)
П а н т а л о н е

Вот глупости!.. В час добрый, пастушок… (К солдатам, которые убегают за ним.) За мною, дети!

Явление V
Дардане одна.
Д а р д а н е
О небо! Помоги мне, коль невинность
Достойна помощи; коль то, что я
Готова за любимого на смерть,
Ты видишь, на тебя моя надежда.
Ведь если ты теперь меня покинешь,
Так кто ж еще поможет в грозный час
Руке бессильной женщины несчастной?
Явление VI
Дардане, Таэр в образе Чудовища с мечом, щит в одной руке, цепь в другой, сбоку рог.
Д а р д а н е
Ну выходи, Чудовище; должна я
Цбить тебя, коль я смогу… А если
Меня убьешь, не много в этом славы.
(Приготовляется броситься на него с копьем.)
Т а э р
Стой, Дардане… Копьем твоим не сможешь
Пронзить мне грудь: возьми вот этот меч.
(Дает ей мечь, потом щит.)
Он крепче и острей… А вот и щит.
Вот грудь Чудовища, она готова
К смертельной ране от твоей руки.
Легко тебе со мной сражаться будет!
Д а р д а н е
(в сторону, удивлена)
Какая речь! Какую человечность
Встретила в ужасном этом звере!
(Берет щит и меч, бросая копье.)
Оружье принимаю. Я пришла
Убить тебя иль жизнь свою окончить
Согласно предсказанью твоему.
(Подвязывает меч, берет щит в руки.)
Т а э р
(мягко)
Ужели у тебя хватило б духу
Моею кровью обагрить десницу,
В которую тебе вложил я меч?
Дал щит тебе… Подставил грудь свою…
Не защищаюсь. Нет, я не верю
В твою жестокость. Что я тебе сделал?
Д а р д а н е
Злодей! Что сделал ты с моим Таэром?
Ты разлучил меня; наряд мой женский
Сменил ты на мужской; приказом странным,
Угрозами связал меня своими,
В отчаянье, в смертельную опасность
Безжалостно поверг меня. И смеешь
Ты спрашивать, что сделал мне?
Т а э р
(в сторону)
О боги!
И я не смею ей открыть, кто я!
(К Дардане.)
Молю тебя, прекрасное созданье:
В несчастиях Таэра и твоих
Вини одну судьбу. Когда б ты знала
Как горячо скорблю я о тебе
И о страданьях твоего Таэра,
Ты смерти не хотела бы моей;
И если ты словам моим не веришь,
О дочь моя, слезам моим горючим,
Моим слезам кровавым ты поверь!
(Плачет.)
Д а р д а н е
Ты плачешь? Не пойму я… Так скажи,
Чудовище, скажи, где мой Таэр?
Что с ним и что любимому грозит?
Т а э р
Я не могу открыть тебе, но верь,
Что окружает мрак его и гибель,
Судьбе попался в сети он, и знай,
Высокая душа, что если ты
Не победишь… Не победишь того,
Что верно для тебя непобедимо,
То до восхода солнца в этот день
Умрет Таэр.
Д а р д а н е
Умрет Таэр мой, если
Мне не удастся победить того,
Что верно для меня непобедимо?
К чему ж пытаться? Где же силу взять,
Чтоб совершить несовершимый подвиг,
Коль это невозможно, ты сказал?
(Без сил садится на камень.)
Т а э р
(поддерживая ее)
Не поддавайся так своей печали,
Коль ты не хочешь, чтобы раньше срока
Таэр твой умер, умер от тоски.
(Плачет.)
Д а р д а н е
(презрительно)
Такую нежность, счастье и любовь,
Какими мы с Таэром наслаждались,
Сумел ты оборвать, жестокий дух,
Исчадье ада… в самый сладкий миг,
И после стольких мук…
(Плачет.)
Таэр, прости мне,
Где б ни был ты, мой друг, прости несчастной,
Что плохо так борюсь я за тебя.
Сейчас могу отдать тебе лишь слезы.
Чудовище всему виной, прости же,
Что плачу я, слезами исхожу.
(Плачет.)
Т а э р
(в сторону)
Не разорвись, о сердце, от мучений!
Несчастная! Но я еще несчастней!
Молчать я должен, или я умру…
Смелей Таэр! Будь тверд, пока есть сила…
Еще сегодня солнце не зашло,
И время есть до нового восхода.
(К Дардане.)
Таэра ты не любишь, Дардане!
Таэр тебе вернее! Я не скрою,
Что жизнь твоя в опасности смертельной,
Но непонятна скорбь моя тебе.
Быть может, что тебя спасут от смерти
Мои советы и твоя отвага.
Но должен самый трудный подвиг
Открыть тебе, он будет тем труднее,
Чем более меня ты ненавидишь.
Смотри в мой лик и победи себя.
Не презирай меня. Узнай: твой милый
Твоим не будет больше никогда,
Коль раньше сердцем не смягчишься ты
И не полюбишь этот страшный образ.
Д а р д а н е
(вставая)
Что слышу, боги? Этот страшный образ
Должна я полюбить?
Т а э р
О Дардане!
Молю тебя: вини в твоих несчастьях
Ты не того, кто пред тобой стоит,
Но грозный рок. Клянусь я всем святым,
Что если сердцем не смягчишься ты
И нежною любовью не полюбишь
Меня, Таэр погибнет для тебя,
И раньше, чем взойдет заутра солнце,
Плачь, плачь о нем: его в живых не будет.
Д а р д а н е
(гневно)
Безумное Чудовище, довольно!
Глазам моим вдвойне ты ненавистно.
Возможно ли? Еще твои злодейства
Не кончены, тебе все мало их?
Какой же странный рок меня гнетет?
Возможно ли к Чудовищу такому
Смягчится сердцем? Полюбить его?
Таэр, Таэр, так ты навек потерян!
(Плачет.) Т а э р
(в отчаянии)
Не плачь, о Дардане; не плачь, быть может,
Сама не зная, любишь ты меня…
(В сторону.)
Что я сказал? Увы! Смертельный трепет
Я чувствую…
(К Дардане.)
Узнай, не я виновник
Твоих несчастий…
(В сторону.)
Я себя гублю.
(К Дардане.)
Не ужасайся, будь тверда в несчастье.
Совет тебе полезен будет мой.
Ведь часто в благородном женском сердце
Способна благодарность пробудить
Любовь к тому, кто ненавистен был.
Спрячь бережно и этот меч и щит,
Сюда пришла ты, чтоб меня убить,
Но этой смертью…
(В сторону.)
Что я говорю!
(К Дардане.)
Но для тебя нет пользы в этой смерти.
Возьми, вот цепь, порвать ее нельзя;
Вот цепь… вот руки… вот вся жизнь моя:
Все отдаю тебе я добровольно.
Свяжи меня; теперь я пленник твой.
Пусть царь меня запрячет в подземелье,
И закует, и стражу мне приставит.
Ты ж в город победителем войдешь,
Народ восторженно тебя проводит.
Я за тобой безропотно пойду.
Когда тебе приблизится противно,
Вот на себя я сам надену цепь.
(Надевает на себя цепь.)
Я раб твой! И молю я об одном:
Чтоб ненависть уменьшилась твоя
Хотя на каплю, чтобы ты смягчилась
И помнила, что если не полюбишь
Ммменя, то твой Таэр пропал на век.
Д а р д а н е
(в сторону)
Жестокость… Нежность… Ласка, и угрозы,
И милосердье в этом страшно звере…
Неслыханна судьба моя! Недаром
Сказал он мне: смотри ты на меня,
Внимательно смотри. Про остальное
Молчал. Теперь сказал он слишком много.
(Громко.)
О гнусный зверь! Ты хочешь обмануть
Меня своею ласковою речью,
Под тайнами лукавыми скрываешь
Ты грязную любовь…
Т а э р
Стой, Дардане!
Не оскорбляй меня! Пусть гром небесный
Убьет меня, когда я лгу тебе.
Прошу твоей любви, но из любви
К Таэру, сам горю к тебе любовью,
Но для Таэра. Этими устами
Таэр тебе моленья посылает:
Люби меня!
(В сторону.)
Мне трудно удержать
Слова, и смерть я чую за собою.
(К Дардане.)
Я повторяю: это рок, и, если
Меня ты не полюбишь, он погиб.
Д а р д а н е
(в волнении)
Мутится ум… О, если для спасенья
Таэра.. Сердце вынести не в силах…
(Глядит на Чудовище)
Т а э р
Смотри же на меня. Когда б свой образ
Мог изменить – любила б ты меня?
Д а р д а н е
(гневно)
Презренный! Если б ты красавцем был,
А не уродом гнусным, все равно
Любить тебя мне было б невозможно.
Любить могу я одного Таэра.
Ступай же в Нанкин впереди меня.
Т а э р
Безропотно, смиренно и покорно,
Прекрасная, пойду перед тобой.
И знай, что скорбь, тяжелее этой цепи,
Несчастное Чудовище гнетет.
(Уходит.)
Д а р д а н е
О боги! Мой Таэр! Я все стерплю.
Но как найти к Чудовищу любовь?
Тому не быть. Таэр, тебя лишится?
Но знай, и жизни я тогда лишусь.
(Уходит за Таэром.)
Явление VII
Дворец.
Гулинди одна.
Г у л и н д и
(в волнении)
О, что я сделала! Ахмет мой нежный!
Израненный и весь в крови, наверно,
Лежишь ты мертвым на сырой земле.
Любимый лик, еще ты предо мною,
Глаза, как звезды, - так и вижу вас.
Увы, теперь вы навсегда закрылись.
Из-за меня ты умер! Умный, добрый,
Красавец юноша… О Гулинди!
Как сердце за себя тебе отмстило.
О, нестерпимо больно мне! Но что я?
Мою любовь презрел он, недостойный!
Царицу дерзкой речью оскорбил!
Ты мною был возвышен и отмечен.
Ведь мог ты раньше, чем идти на смерть,
Прийти ко мне, покорно умоляя,
Чтоб я тебя от гибели спасла.
И я тебе на это напекнула:
«Ты понял? Все зависит от тебя».
А ты, гордец, ко мне не возвратился;
Скорее, чем унизится до просьбы,
Жизнь меньше милости моей ценя,
Ушел, чтоб кинуться в объятья смерти.
Им презрена, о чем же я горюю?
О чем горюю? Но в душе моей
Не радость мести, а одна тоска.
Отчаянье скрывать не в силах больше.
Ахмет! Один владел ты этим сердцем!
Я часто притворялась, что люблю,
Я сотнями любовников меняла.
Все от каприза, оттого, что скучен
Был старый муж мне. Одного тебя,
Ахмет, любила я и предала!
(Плачет.)
Явление VIII
Гулинди, Фанфур.
Ф а н ф у р
Ты плачешь, Гулинди? Я не ошибся.
Ты плачешь. Что тебя печалит?
Г у л и н д и
Правда,
Я плачу, и меня печалит то,
Что вижу я в супруге перемену.
Теперь супруг мой больше уж не прежний
Благочестивый, милосердный царь.
Не думая того, я оказалась
Женой тирана… Вот и вся причина
Горючих слез моих…
Ф а н ф у р
Как? Я тиран?
В чем ты меня винишь?
Г у л и н д и
Не я виню.
Спроси об этом подданных своих,
Несчастного на смерть зачем послал ты?
Ведь я тебя просила, государь,
Избавить от опасности великой
Не опытного юношу: не знает
Он жизни; в правилах своих упрям.
Но ропщет двор, и по твоей вине
Мое порочат имя.
Ф а н ф у р
Гулинди,
Он оскорбил тебя: он отрицал…
Г у л и н д и
(прерывая)
Конечно, из боязни. Я ж сказала:
Пред женщиной легко хвалится им.
А ты его на смерть толкнул, жестокий!
Ф а н ф у р
Как, мало, что тебе хвалился он!
С какою целью? Этого довольно,
Чтоб заслужил он смерть!
Г у л и н д и
(гордо)
Так, значит, ревность
Могла тирана сделать из тебя?
Но, кажется, меня давно ты знаешь!
И спрашиваешь, что меня печалит?
О чем я плачу? Варвар. Можно ль больше
Чувствительную душу оскорбить?
Нет, не ждала я этого от мужа!..
Ф а н ф у р
О небеса! Что сделал я! За что
(плачет)
Вы шлете мне страданье за страданьем?
Но этого не в силах я снести.
Что ж делать, Гулинди? Я не могу
Тебя разгневанной суровой видеть!
Г у л и н д и
Когда не поздно, честь мою спаси,
Несчастного от гибели избавив;
Тем прекратишь все толки о злодействе,
О слабости твоей… Не трать ни мига.
(В сторону.)
Спаси Ахмета, небо!
Ф а н ф у р
Эй, министры!
Рабы! Солдаты!
За сценой крики, барабанный бой, трубы.
Явление IX
Те же, Труффальдино, потом Тарталья и Панталоне.
Т р у ф ф а л ь д и н о
(вбегает испуганный)
Ваше величество, ваше величество… помогите… Синее Чудовище, Синее Чудовище близится к Нанкину… Его уже видно оно убивает, истребляет, сокрушает все по дороге… Я спрячусь с вашего дозволения в дворцовую уборную. (Убегает.)
Г у л и н д и
Ахмет погиб! Не знать мне больше счастья!
Ф а н ф у р
Что ждать еще? Чудовище во гневе…
Бегите трусы! На запор ворота.
Боритесь с зверем!
П а н т а л о н е
(радостно)

Кто бы это мог сказать, Кто бы это мог сказать, ваше величество?
Ф а н ф у р
Но к чему пугать
Царицу и весь двор?
П а н т а л о н е

Кого пугать? Зачем пугать? Это все в честь героя! Это мальчик-с-пальчик так смел, что связал цепями Синее Чудовище! Он здесь, вернулся победителем. Чудовище связано, как Падуанская обезьяна, а я не могу удержаться: пойду схвачу этого малыша за голову и дам ему сорок поцелуев в щеки, потом обниму его, съем – проглочу, как свежее яичко!
Ф а н ф у р
Я радуюсь с тобой, моя супруга.
Пойду на встречу храброму ребенку!
Чудовище отныне в нашей власти!
Ахмета я сейчас к тебе пришлю.
Пускай твои прекрасные уста
Всю благодарность выскажут ему.
И ты сама назначь ему награду,
Какую он достойно заслужил.
Г у л и н д и
Так юн – и так неотразимо смел.
Теперь не умереть бы мне от счастья!
Приди, Ахмет, возлюбленный, приди.
Я жду тебя. Я вымолю прощенье.
И расскажу, как тосковала я,
Какя за жизнь твою дрожала страстно.
Я буду слезы лить и упаду
К твоим ногам без чувств, полуживая…
Любовь, внуши мне речи, ласки, слезы;
Внуши, как сердце победить его.
Иль угаси в моей груди огонь
Неугасимый. Если ж не полюбит
Меня Ахмет, я стану лютым зверем.
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Дворец.
Явление I
Панталоне, Тарталья в ночных колпаках, со светильниками.
П а н т а л о н е

Где вас черти носили?
Т а р т а л ь я

Я был в дворцовой уборной.
П а н т а л о н е

И не вышли оттуда, чтобы присутствовать при таком зрелище? Сдается мне, что вы глупы.
Т а р т а л ь я

А мне сдается, что ты семидесятилетний младенец. Сразу видно, что любопытный венецианец. Мне совсем не любопытно смотреть на Чудовище. Если бы оно разорвало цепь, оно бы растерзало тебя на клочки, вот как я сейчас десяток конвертов с адресами.
П а н т а л о н е

О милейший мой хитрец, ты много потерял, что не видел встречи царя Фанфура с Чудовищем и этой прелестью Ахметом. Замечательные минуты, братец, мы все плакали как дети.
Т а р т а л ь я

Плакали? О чем?
П а н т а л о н е

Во-первых, да будет тебе известно, что Чудовище зовут Дзелу.
Т а р т а л ь я

Хорошо, Дзелу. С чем же тут плакать? Скорее смеяться можно.
П а н т а л о н е

Во-вторых, нон говорит, что твой Цицерон.
Т а р т а л ь я

Превосходно, но это больше удивляет меня, чем заставляет плакать.
П а н т а л о н е

В-третьих, царь Фанфур хотел отрубить ему голову.
Т а р т а л ь я

Ну, тут я готов был бы лопнуть от смеха на радостях. Великолепно бы сделал.
П а н т а л о н е

Не говори этого! Если бы ты слышал, какую речь Дзелу сказало царю, - и ты бы заплакал.
Т а р т а л ь я

Что же, например, сказало это Дзелу? (Зевает.)
П а н т а л о н е

Как бы мне это вспомнить… погоди, постой, погоди… оно сказало… погоди… Оно сказало… «Государь, я побежден»… Сказало: «вот эта цепь и мрачная тюрьма защитой будут вам от меня». Сказало… погоди, постой:
«Молю, избавьте,
Меня от смерти лютой, а себя
От страшного несчастья, что грозит вам,
Коль я умру».
В этом месте оно принялось горько плакать и так смотрело, так смотрело на царя. У нас начали дрожать подбородки, и мы распустили губы… Оно сказало:
«Сейчас я вижу солнце.
Оно взойдет сегодня, завтра встанет,
На ужас всем, говорит, когда Ахмет иль вы
Меня казните смертью, говорит, встанет солнце,
А мне осталось жить один лишь день,
И не закате завтрашнего дня
Прощусь я с жизнью. Смерти ж не боюсь я».
Тут оно нежно поглядело на сеньора Ахмета, рыдая и проливая слезы величиной с орех! А мы стояли и хлопали глазами как совы. Все эти тайны, эти слезы взволновали царя, и он сам заплакал. Увидя, что плачет его величество, все мы, кто из учтивости, кто из сочувствия, начали рыдать, как выпоротые ребятишки. Царь стал ему задавать всякие вопросы. Оно отвечало на все таинственно, проливая горькие слезы. Словом, теперь Чудовище Дзелу сидит в надежной тюрьме, крепко-накрепко скованное четырьмя цепями. Сеньор Ахмет просил разрешения быть на страже около Чудовища, и ему вручены ключи. Словом ты потерял великолепный случай поплакать, Тарталья. Да ты спишь?
Т а р т а л ь я
(зевая)

И совсем тут не над чем плакать. Я пойду и лягу: так и клонит ко сну, уже пробило семь часов.
П а н т а л о н е

Фу, ты совсем оглупел. И тебе не интересно услышать самые большие новости?
Т а р т а л ь я
(зевая)

Какие еще новости?
П а н т а л о н е

Пустяки! При дворе все дерутся и разговоров, разговоров! Ахмет три часа совещался о чем-то с этой негодяйкой царицей.
Т а р т а л ь я
(зевая)

Неужели тебе никогда не надоедят сплетни, Панталоне?
П а н т а л о н е

Сплетни? Появилась надежда, что синьор Ахмет завтра утром освободит город от нашествия Заколдованного Рыцаря и Гидры… Ну, как?.. Перестал зевать при этой новости?
Т а р т а л ь я

Что? Что? Ты шутишь, Панталоне!
П а н т а л о н е

Ничуть не шучу. Царица ли влюбилась в мальчишку, мальчишка ли влюбился в царицу, не все ли равно? Один черт! А этот седой греховодник мечется от царицы к мальчишке, от мальчишки к царице. Троица: царь, царица и мальчишка. В конце концов, мальчишке предстоит лишиться головы, если он не убьет Рыцаря и Гидру. Сражение назначено на завтрашнее утро. У этой подлой оперной царицы мозги в порядке. Если она причина всех этих бедствий, так она же им положит конец с помощью того капитала, который у нее есть. Бедный мальчуган поплатится своей жизнью, пожалуй, хотя все же развязка истории с Чудовищем подает мне некоторые надежды, Тарталья! Ну, а вы ступайте спать, драгоценный мой сурок, потому что, видя как вы зеваете, слушая все эти новости, даю вам слово, я не выдержу и пущу вам свечку в морду. (Уходит.)
Т а р т а л ь я

Должно быть, я сплю и вижу во сне, что Панталоне мне несет тут всякую чепуху. Но я кажется не в постели. Пойду лягу.
(Хочет идти.)
Явление II
Тарталья, Труффальдино в рубашке и ночном колпаке.
Т р у ф ф а л ь д и н о говорит. Что любовь и ревность - две страшные вещи. Он ревнует к Ахмету, глаз не может сомкнуть, от испарины шесть рубашек сменил; у него страшное сердцебиение, дурнота и пр.
Т а р т а л ь я удивляется. Спрашивает, куда это он идет в таком виде?
Т р у ф ф а л ь д и н о, - был ли он когда-нибудь влюблен?
Т а р т а л ь я, - да. Но никогда не бегал по ночам в таком виде и т.д.
Т р у ф ф а л ь д и н о, - видно он никогда не был влюблен в царицу, а то и ему пришлось бы бегать в одной рубашке и т.д. Ревновал ли он когда-нибудь.
Т а р т а л ь я удивляется этим расспросам. Ему надоело, он хочет уйти.
Т р у ф ф а л ь д и н о останавливает его: он не уйдет раньше, чем объяснит ему, что такое любовь и ревность.
Т а р т а л ь я советует ему спросить об этом какого-нибудь философа. После сцены (любой на эту тему) он называет Труфальдино сумасшедшим и уходит.
Явление III
Труффальдино, Бригелла, солдаты с факелами.
Б р и г е л л а, - вот роковой час; заря восходит; он должен отвести Сперальдину и привязать ее к столбу, в жертву Гидре, раньше чем проснется Заколдованный Рыцарь.
Т р у ф ф а л ь д и н о останавливает его: не философ ли он?
Б р и г е л л а изумлен при виде такой фигуры. Да он крайне философски настроен.
Т р у ф ф а л ь д и н о хотел бы от него узнать, что такое любовь?
Б р и г е л л а тяжело вздыхает. Он знает одно, что родственная любовь – это великая вещь. Плачет.
Т р у ф ф а л ь д и н о расспрашивает.
Б р и г е л л а говорит, что он должен отвести Смеральдину к Гидре, а она его родная сестра, и т.д.
Т р у ф ф а л ь д и н о успокаивает его: в Китае смерть – пустое дело.
Б р и г е л л а, - почему?
Т р у ф ф а л ь д и н о говорит, что он может сохранить своей сестре жизнь и после смерти.
Б р и г е л л а, - как и т.д.
Т р у ф ф а л ь д и н о слышал, что китайцы, когда умирают, крепко держат корову за хвост и, испуская последний вздох, попадают прямо в заднее отверстие коровы, так и остаются живыми. Пусть он заставит сестру крепко сжать коровий хвост, когда она будет умирать, и таким образом она останется жива.
Б р и г е л л а сердится спорит с ним.
Все уходят.
Явление IV
Темная камера.
Таэр в образе Чудовища, привязанный длинными цепями к колонне.
В руках у него книга.
Т а э р
Отец не только не узнал меня,
Но сам же заключил меня в темницу.
На вид я страшен, ненавистен милой.
Она же за меня ежеминутно
На смерть готова. И молчать я должен,
Иначе – смерть. О грозный приговор!
Кто так еще страдал? Казалось, мне
Желать бы надо смерти, и, однако,
Боюсь я смерти. Ах! Лишь потому,
Что разлучит она меня на веки
С возлюбленной, с супругою моей.
Дзелу! Дзелу! Что ж ты меня покинул?
Ты мне сказал: увидимся еще,
Коль все претерпишь. Что ж еще осталось
Мне претерпеть помимо тяжкой скорби,
Что прекратит и жизнь мою и муки?
(смотрит вперед.)
Я вижу блеск. Что это? Новый луч
Того светила, чей закат сегодня
Смежит навек глаза мои. Но нет!
В могилу эту солнца луч не может
Проникнуть; здесь – отчаянье и мрак.
Не солнца луч, а милая моя
Обречена коварной Гулинди
На муки новые. Идет ко мне.
Смелей, Таэр! Надейся, помоги ей.
Но где надежду взять, что не погибнет
Жизнь, дорогая мне, и что любовь
Почувствует она ко мне, - ко мне,
Когда я сам себя готов пугаться?
Явление V
Таэр в образе Чудовища, Дардане с факелом.
Д а р д а н е
Дзелу жестокий! Ну, какой же можешь
Совет мне дать, как от беды спастись?
С неслыханным коварством Гулинди
Заставила теперь царя Фанфура…
Т а э р
Я знаю все несчастная. Она
Любви твоей хотела; обезумев,
Пошла на все, чтоб соблазнить тебя,
Ты в целомудренном сопротивленье
Упреками пронзила сердце ей.
Чем кончился ваш спор с злодейкой этой?
Д а р д а н е
О, горькими словами. Я сказала,
Что яду б дать ей должен был супруг
И что коль мне удаться победить,
То безнаказанной она не будет!
Т а э р
И в споре ты ей ядом угрожала?
(В сторону, глядя в книгу.)
О горе! Наступает страшный миг.
Д а р д а н е
Она же вновь заставила царя,
Что поглупел от старости и страсти,
Дать обещанье, что меня казнят,
когда в сраженье я не одолею
И Рыцаря и Семиглавой Гидры.
Т а э р
И ты, любя несчастного Таэра,
Скрываешь, что ты женщина, и хочешь
Скорей погибнуть? О, если б только
Безмерной благодарности супруга
Довольно было, чтоб тебя спасти,
Ты б отмщена была, и он со мною
Не плакал бы о горестях твоих.
(Плачет.)
Д а р д а н е
Так знает мой Таэр, что я страдаю.
Что все терплю я из любви к нему?
Молю тебя, Дзелу, скажи мне сжалься,
Где мой Таэр?
Т а э р
Пока его оставим
С его тоской, в его печальном мраке
И будем думать о тебе. Уж скоро
Ты с страшным Рыцарем пойдешь на бой.
Он заколдован и несокрушим.
А дальше – встреча с Гидрой. Слушай: меч,
Что дал тебе я, только он и может
И Рыцаря и Гидру победить.
Чтоб вызвать рыцаря на бой, труби
Ты в этот рог.
(Дает ей рог.)
В нем чары, звук его
Повергнет в ужас Рыцаря. Сражаясь,
Едва почувствуешь, что ты слабеешь,
Покрепче рукоять меча сожми
И сразу ощутишь ты сил приток
Необычайный. Этот меч имеет
Большую силу – так же, как и щит.
Щит подставляй ты вражеским ударам,
И с каждым взмахом твоего меча
Твой враг терять и мощь и силу будет.
Вот чары скрытые в моем щите.
И если ты хоть раз один ударишь
Его нашлемник, победишь в бою,
Дивясь сама.
Д а р д а н е
Но как же с страшной Гидрой
Я справлюсь, если так она свирепа?
Т а э р
Возьми и крепко ты держи во рту
Вот этот корень
(дает ей корень)
Чтоб яд дыханья,
Который испускают семь пастей,
Не отравил тебя. напрасно будет
Ей наносить удары. Из семи
Голов одну отсечь, сейчас же две
У гидры вырастают. С ней сражайся,
Фехтуя; помни, лишь один удар
для нечисти опасен: постарайся
пронзить ее под левою лопаткой.
Таким путем лишь смерть проникнет к ней.
Коль ранишь ты ее, ты победила.
Д а р д а н е
Что говоришь ты! Небеса помогут
Мне злополучной – может быть, удастся,
Спасти от бед несчастный этот край.
Т а э р
Не знаю, Дардане, чего желать мне:
Что лучше – смерть иль жизнь ужасной Гидры.
Д а р д а н е
Вот снова тайны! Объясни мне их.
Т а э р
(в сторону)
Как я могу сказать ей? Жизнь злодейки,
Жизнь Гулинди связует тайный рок
С презренной жизнью Гидры. Если Гидра
Погибнет, Гулинди здесь, при дворе,
Как новый Мелеагр, в мученьях страшных,
Испустит дух, а Дардане при всех
Грозила ядом ей – себе на гибель.
(Вслух.)
К чему искать тебе лишь новых страхов?
Лишь скорбь и слезы мог бы возвестить,
Скажи я больше.
Д а р д а н е
А когда ж настанет
Конец моим мученьям?
Т а э р
Он настанет.
Скажи мне, несравненная царевна,
Скажи: в твоем чистейшем, верном сердце
Ко мне слегка смягчилось отвращенье?
Д а р д а н е
Исчез мой страх, и говорить мне стало
С тобой легко. Твоя ли человечность,
А может быть, глаза мои привыкли
К ужасной внешности твоей, - но больше
Не содрогаюсь, глядя на тебя.
Т а э р
Я за тобой пошел, как раб, хоть мог бы
Не идти: я делом и советом
Тебя готов хранить и защищать.
Хоть капля благодарности, скажи мне,
Есть в сердце у тебя?
Д а р д а н е
Не скрою – есть.
Добавлено (05.08.2008, 09:21)
---------------------------------------------
Т а э р
Благодаренье небу. Но скажи мне,
Когда ты шла сюда, уж на востоке
Всходило солнце?
Д а р д а н е
Уступала место
Заря его лучам.
Т а э р
Молю я: вспомни,
Что если до заката солнца нынче
Твоя душа любовью не смягчится
Вот к этому ужасному уроду,
Несчастный твой Таэр погибнуть должен.
Д а р д а н е
(гневно)
О, помню, слишком помню! И хотела
Я победить себя и говорила
С тобой, стараясь сердцем измениться.
Но мысль одна. Что ты причиной был
Несчастий наших, что из-за тебя
Таэр мой близок смерти, зажигает
Мне в сердце гнев; во много тысяч раз
Ты кажешься страшнее мне, гнуснее,
Ты адское Чудовище! И хочешь,
Чтоб я тебя любила! О Таэр,
Таэр мой ты погиб. Лечу в объятья
Опасности, чтоб первой умереть.
Надежды больше нет!..
(Уходит в негодовании.)
Т а э р
(в отчаянии)
Благословенье
Богов с тобой. Спаси лишь жизнь свою.
Мне жизни собственной она дороже,
Судьба, в ней жизнь моя! А эта жизнь –
Не жизнь, а тысяча смертей в одной.
Явление VI
Декорация меняется.
С одной стороны башня с подъемным мостом. В перспективе городская стена, тоже с подъемным мостом; с другой стороны – колонна, к которой привязывают девственниц, предназначенных в жертву Гидре. У подножия валяются черепа, кости, руки, ноги – остатки от трапез Гидры. Опускается городской мост.
Бригелла, солдаты, Смеральдина в короткой одежде плачущая.
Б р и г е л л а
(входя)

Солнце восходит. Башенные ворота еще заперты. Надо поторапливаться, потому что, когда заколдованный Рыцарь проснется, он нас всех проткнет, как куропаток.
С м е р а л ь д и н а

Черная душа! Как ты можешь еще заботится о своей жизни, когда ведешь собственную сестру на заклание, в жертву гидре? Ах ты, собака подлая, злодей проклятый!
Б р и г е л л а

Сокровище мое, если бы только могла заглянуть в сердце мужчины, ты увидала бы, что внешность у нас всегда не согласуется с внутренностью. Дорогая сестра, плоть и кровь моя! Дай мне всю мою муку скрыть глубоко в сердце; я должен, к твоей и моей славе, сохранить внешне вид героя, на зло бренной человеческой сущности. Эй, дети, смотрите, не открываются ли ворота, чтобы Заколдованный Рыцарь не проломил мне головы.
С м е р а л ь д и н а

Ах ты, герой, ах ты, мошенник, трус. Палач собственной сестры. Если уж ты должен повиноваться царю, так настоящим героизмом было бы умереть благородно, жертвою Рыцаря или Гидры, и рядом с твоей злополучной сестрой! (Плачет.)
Б р и г е л л а

Невежество, бесполезная слабость, на которую философ не должен быть способен. Ты получила воспитание, которое было в моде в далеком прошлом. Героизм, как ты его понимаешь, это – устарелое слово, которое встречается в истории и в романах, но которое в наше время отброшено, как смехотворная вещь. Теперь необходимо прививать себе здравый смысл. Если бы ты не была полна предрассудков, результатов старомодного воспитания, если бы ты изучала новейшие философские системы, - имя твое не попало бы в урну как имя девственницы и ты сама не попала бы в такое ужасное положение. Героизм нынче – это выказывать смелость по отношению к чужим и к своим несчастьям, лишь бы добиться исполнения своих намерений. В ми намерении совершенно не входит, чтобы заколдованный Рыцарь выпустил кишки. Ну, баста, у меня нет времени, и сейчас уже лишнее читать тебе наставления. Твердость – вот современная философия, надо на нее смотреть философски. Эй братцы. Гляньте за воротами… Живей, привязывайте к колонне.
С м е р а л ь д и н а

О небеса! Не откажите мне хоть в одном утешении: пошлите Громову стрелу, испепелите этого безбожника! (Плачет.)
Смеральдину привязывают к колонне.
Б р и г е л л а

Слушай, сестренка, не приходи в такое отчаянье. Гидра не появляется раньше, чем через час после восхода солнца; у тебя еще осталось пол часа времени, прежде чем ты превратишься в прах, как эти черепа и кости. Такова участь людей – мы все, рано или поздно, в это превратимся. – Эй, вы, поглядывайте на башню. – так вот, да будет тебе известно: некий мальчуган вызвался уничтожить и Рыцаря и Гидру. Кто знает? Как говорится, «дуракам счастье», - а он и ты достойны быть счастливыми. Я знаю, что знаю. Говорю тебе последнее прости с гордым сознанием, что не пролил ни одной слезы, и ухожу (смотрит на башню), потому что не желаю промедленьем ослабить свою доблесть, которая еще сильна милостью небес. Но вот и твой защитник, герой античного образца. Братцы, не будем терять времени, удалимся в город.
Добавлено (05.08.2008, 09:32)
---------------------------------------------
Явление VII
Те же и Дардане.
Д а р д а н е
Ступайте в город; за моей спиной
Врата замкните. Жалкие вы души,
Умру один. В отчаянии жизнь
Не дорога.
Б р и г е л л а

Покорнейший слуга вашего отчаяния. (Уходит вместе с солдатами, ворота запираются за ними.)
Д а р д а н е
(в сторону, смотря на плачущую Смеральдину)
Бедняжка! Если б только
Меня она узнала, вдвое горе,
Наверно, испытала бы! – девица,
Не плачь…
С м е р а л ь д и н а
Чему же радоваться мне?
Д а р д а н е
Что у тебя в твой смертный час нежданно
Товарищ есть.
С м е р а л ь д и н а
Плохое утешенье
Д а р д а н е
Не приходи в отчаянье; быть может,
Судьба тебя спасет; а если нет, -
Смотри, как умирают, и бесстрашьем
Вооружи и сердце и чело.
(Трубит в рог.)
С вершины башни раздается ответный звук рога. Опускается подъемный мост башни. На городской стене появляются толпы народа.
Выходит Рыцарь.
С м е р а л ь д и н а
О боги. Помогите же ему,
Пока еще не появилась Гидра.
Явление VIII
Те же, Заколдованный Рыцарь и народ на стене.
Р ы ц а р ь
(в сторну)
Мне этот звук внушает странный трепет.
(Громко.)
Кто здесь? Мальчишка? Ты зачем пришел?
Не унижусь до тебя.
Д а р д а н е
(надевая шлем, обнажая меч)
Пришел я
Убить тебя иль умереть, и только.
Р ы ц а р ь
Не унижусь до тебя, мальчишка.
Прочь, сумасброд, - и миру ты поведай,
Что жалость я почувствовал к тебе.
Д а р д а н е
Не жалости, а смерти я ищу.
На бой! Убей меня или умри!
(Нападает на него.)
Р ы ц а р ь
А! смерти хочешь? Приготовься к ней.
(Вынимает меч.)
Следует поединок. Дардане подставляет под удары свой щит. Смеральдина делает, по желанию актрисы, какие-либо жесты, или топает ногами, или глядит на него. Сражающиеся останавливаются.
Д а р д а н е
(в сторону, размахивая мечом)
Чудесных сил я чувствую прилив.
Р ы ц а р ь
(в сторону, гневно, слабеющим голосом)
О, что со мной? Вы, духи адской бездны,
Я обессилен. Где же ваша помощь?
Он победит меня.
Д а р д а н е
Ну, что ж? о чем
Задумался?
Р ы ц а р ь
Задумался о том,
Как голову я дерзкую снесу!
(нападает.)
Д а р д а н е
Нет, если силы неба мне помогут,
Мой меч с тобою это совершит.
Поединок.
Р ы ц а р ь
(задыхающимся голосом)
Слабеют силы…
Д а р д а н е
Если б удалось мне
Ударить шлем его…
Р ы ц а р ь
(совсем обессилен)
Я не могу…
Д а р д а н е
(ударяет его по шлему, который спадает)
На, изверг!..
Р ы ц а р ь
О! ты победил. Ребенок!
Мрак. Молния. Разлетается пустое вооруженье: куда падает шлем, куда – панцирь, куда – набедренник, куда – наручи – человека больше не видно. Радостные клики народа на стенах, в то время как Дардане с изумлением рассматривает лежащие части вооружения.
Д а р д а н е
Что вижу я?.. Дух… Тень… бесплотный призрак?
Сражался я с доспехами пустыми!
С м е р а л ь д и н а
(в ужасе)
Ах, воин, воин. Жизнь моя, - вот Гидра,
Вот Гидра, Гидра! Ах, я умерла!
Видно пламя
Д а р д а н е
(разламывая корень, дает ей часть)
Не бойся, в рот возьми вот этот корень,
Держи его и за меня молись.
А если небо хочет нашей смерти,
Будь твердой и достойно мы умрем.
(Гидре.)
Жестокий зверь, тебя убить я жажду
Не для того, чтоб жизнь свою спасти,
Но чтоб спасти и царство и вот эту
Несчастную. А что до всех несчастий,
Которые Дзелу мне предсказал,
Коль ты умрешь… О, мне они не страшны!
(Берет в рот корень, надевает щит, обнажает меч)
Смеральдина дрожит, вопит и т.д. Появляется Гидра, идет прямо на Смеральдину, которая удваивает вопли.
Д а р д а н е
(нападает на Гидру и наносит ей удары)
Ко мне, ты, гнусный зверь! И я могу
Быть пищей челюстям твоим железным.
Поединок с Гидрой.
(После нескольких поворотов ранит ее под левую лопатку.)
Вот роковой удар! Ты левый бок
Подставила – теперь моя победа!
Семь голов Гидры воют, кровь хлещет из ее бока, она падает на землю, корчась в судорогах. Ликование, барабанный бой, опускается мост. Дардане бежит и развязывает Смеральдину; обе, радостные убегают в город. Декорация меняется. Опускается занавес изображающий комнату с диваном во дворце.

Явление IX
Фанфур, Гулинди, которой помогают две рабыни.
Г у л и д и
(входит разъяренная)
Остасьте… прочь… бегите… смерть во мне…
Ахмет, злодей, Ахмет, ты перед смертью
Мне за себя отмстил… ты дал мне яд…
Я не ошиблась… ты грозил мне ядом…
Ты отравил меня… Ах! Нету силы.
Рабыни поддерживают Гулинди.
Ф а н ф у р
(в отчаянии)
Но, Гулинди, любимая моя…
Что говоришь ты? Яд? Ахмет? Скажи мне…
Г у л и д и
(в сторону)
Отравлена… сомнений больше нет.
Внутри огонь… Терзанье… жжет меня…
О боги…
(Громко.)
О Фанфур, я умираю,
От яда умираю…
Ф а н ф у р
Что я слышу!
Врачей моих скорей, рабы, врачей…
Но кто посмел… Быть может, ты случайно…
Питья целебного… Скорей…
Г у л и д и
Не надо…
Напрасны все старанья… я ослепла…
Не вижу света… расстаюсь с душой.
Последний вздох уж на моих устах…
(Всторону.)
Ахмет, жестокий… если ты в живых,
Умру неотомщенной… Не хочу
Я умирать… О… о… какая мука!
(Падает на диван.)
Ф а н ф у р
Сейчас… помогут… милая… не бойся…
Г у л и д и
Фанфур… Я умираю… Отравил
Меня Ахмет.. Он… он…
Ф а н ф у р
Ахмет! Ахмет!
Но что его на это преступленье
Могло толкнуть?
Г у л и д и
О… что бы ты ни думал,
Супруг мой… Ты еще не все ведь знаешь.
Я не хотела для него быть тем,
Чем он хотел… Все небесам открыто!
Грозил он ядом мне… и дал мне яд…
Не все о нем скажу… Так поступить
Не смел жестокий!.. Если он погиб,
Я рада гибели его… Но если
Он жив… Супруг - дай руку…
Ф а н ф у р
Скорбь и ярость
Меня сразили… Вот моя рука.
Г у л и д и
О, если ты любил меня, Фанфур,
И если жив Ахмет, то поклянись мне,
Что отомстишь ты за меня. О боги!
Клянись, что душу ты его пошлешь
Вслед за моей несчастною душой…
Вслед за моей… Я буду ждать его.
(Умирает.)
Ф а н ф у р
(в отчаянии)
Страдалица!.. Скончалась!.. Что мне делать?
Кто мне поможет? Скорбь моя! Оставь
Мне столько жизни, сколько надо будет,
Что, если жив злодей, его казнить.
О ты, мое единственное счастье,
Погибшее, что перед смертью ты
Открыть хотела? «Чтоб та ни думал,
Супруг мой… Ты еще не все ведь знаешь.
Я не хотела для него быть тем,
Чем он хотел… Все небесам открыто!»
«Не все о нем скажу… Так поступить
Не смел жестокий!..» Но его застал я
У ног ее с пылающим лицом,
При появлении моем в испуге,
В волненье был он… Да, сомненья нет,
На честь ее хотел он покуситься,
На честь мою, и дал отраву ей,
Чтоб не могла она открыть мне правды.
А ты, прекрасная душа, ты даже
В свой смертный час не все сказала мне,
Едва лишь намекнула на злодейство.
О юная красавица моя,
Твоя же красота тебя сгубила.
Ты будешь отмщена. Коль он погиб,
Я труп злодея брошу на съеденье
Зверям и псам… Спешу скорей узнать…
Радостные клики, барабанный бой.
Что значат эти радостные клики
И музыка в тяжелый самый миг,
Какой мне испытать случилось в жизни?
Явление X
Фанфур, Панталоне, Тарталья, Бригелла, Дардане, солдаты.
Панталоне, Тарталья, Бригелла с жестами радости, ликующими восклицаниями; Фанфур с жестами скорби; отвернув лицо, делает знак, чтоб замолчали.
Д а р д а н е
О государь! Свободно ваше царство.
Победу мне послали небеса,
И я исполнил ваше повеленье.
Несчастья ваших подданных минули…
Ф а н ф у р
(в гневе)
Молчи, злодей… Смотри и ужасайся.
Я знаю все!
(Указывает на Гулинди.)
Д а р д а н е
Что вижу? Гулинди?
Т а р т а л ь я

Что случилось?
П а н т а л о н е

Царица скончалась. (Бригелле.) Как это случилось, сеньор капитан?
Б р и г е л л а

Ничего не знаю, у меня от страха сделался понос.
Ф а н ф у р
Не удивляйтесь. Перед вами жертва
Вот этого злодея, что сюда
На пользу вам, а мне на горе прибыл.
Он чести враг моей, его душа
Полна обманов черных и коварства.
Царицу тщетно соблазнить пытался
И умертвил ее неблагодарный.
О дьявольская, низкая душа!
Нет больше сил, гнев омрачает взгляд мой.
Сковать его железными цепями…
В тюрьму его… И голову срубить,
А труп его на клочья растерзать…
Но казнь его я должен отложить,
Пока ко мне не возвратятся силы,
Хочу я сам увидеть месть мою.
Рабы! Любимую за мной несите,
Там я ее слезами оболью.
(К Панталоне и Тарталье)
За мной, министры. Капитан, останься.
А этого с Чудовищем в темнице
Запри, закуй в тяжелые оковы.
(Уходит.)
Двое солдат уносят Гулинди.
П а н т а л о н е

(в сторону)
Ох, как мне неприятна эта история. Ведь, право, подвиги этого мальчика прекрасны. Но он уж слишком отважен. (Уходит.)
Т а р т а л ь я

(в сторону)
Вот мы освободились от четырех несчастий: Гулинди была худшим из всех. Сердце у меня так и прыгает от радости. Но этот-то связывает Чудовище, побеждает заколдованных рыцарей, умерщвляет гидр, убивает цариц – и все это за какие-нибудь полутора суток! Он чересчур храбр. Политика требует, чтобы такие люди не оставляли потомства себе подобных на земле. В этом вопросе Фанфур - отличный политик. (Уходит.)
Б р и г е л л а

Я очень огорчен, синьор, я вам так обязан, вы освободили мою сестру от смерти, и мне крайне неприятно исполнять повеление царя…
Д а р д а н е
(которая стояла в задумчивости, закрыв глаза руками, гневно)
Молчи, не будь назойлив.
(Бросает меч)
На, бери.
Веди меня.
(в сторону)
Дзелу, ужель Таэра
Таким путем спасла я? О, жестоко!
Пройдут часы, умру я страшной смертью,
И в память мне останется позор!
Винят меня в преступном покушенье
На честь царя, винят меня в убийстве
Царицы? И невинной я умру,
Не смея никому сказать на свете,
Что женщина и что невинна я?
О небо, помоги мне, просвети
Меня, веди меня: сама я над сбою
Теряю власть – надежды больше нет.
(Уходит в отчаянии.)
Б р и г е л л а

Я герой, я философ. Но будь я на месте этого бедного мальчишки, боюсь. И я бы стал трусом и более невежественным, чем мой зад! (Уходит.)
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
Явление I
Дворец.
Панталоне, Тарталья.
Т а р т а л ь я

Не надоедайте мне больше, я сделал все, что мог.
П а н т а л о н е

Не верю. Невозможно. Если бы я был тут, я бы убедил его бежать, спасти свою жизнь. Это было бы менее ужасно. Царь упрям… Нам не миновать народного восстания! Но вы - дрянной министр.
Т а р т а л ь я

Клянусь тебе непорочностью моей матери, что мы вместе с капитаном Бригеллой держали его в караульне до сего часу, и я произнес перед ним речь не хуже Сцепиона Африканского, убеждая его бежать. Чего вы еще хотите? Я ему дал в руки несколько монет, оторвав их от собственного сердца, чтобы ему было с чем уйти… Он и слушать не пожелал. Это упрямый мальчишка; он непременно хотел идти к Чудовищу в темницу, и вот теперь Бригелла повел его.
П а н т а л о н е

Жирный индюк! Ну да кто собаку поймал, тот ее и отвяжет. Его величество отдал приказ, чтобы приговор был приведен в исполнение; он сам хочет при этом присутствовать и желает, чтобы казнь была вечером, в тюрьме, при закрытых дверях. Наверное, он сам видит, что иначе не безопасно. Не обойдется без какой-нибудь чертовщины. Ну, Тарталья, мы того и глади увидим нынче вечером на троне Ахмета, а старого царя на свалке.
Т а р т а л ь я

Я всегда за того, кто победит. У меня в запасе много всякого почтения для того у кого в руках скипетр. Ну, пойдем сопровождать этого злого старикашку, уже поздно. Нет, с меня довольно, довольно: иметь возможность спасти свою жизнь, убежать с двумя монетами, которые были ему так великодушно предложены, - и не захотеть этого? С меня довольно, довольно. (Уходит.)
П а н т а л о н е

Он сказал - две монеты, а я думаю это было два гроша, да к тому же такие потертые, что ни одна собака их бы не разменяла. (Уходит.)
Явление II
Темница.
Таэр в образе Чудовище, прикованный к колонне; рядом с ним камень.
Т а э р
(в волнении)
О, кто мне скажет, что с моей супругой?
Ее все нет. Погибла без сомненья,
О жертва злополучная! На гибель
Сама охотно бросилась она.
О день мучений! Страшный день, когда
Так медленно ползут часы и вместе
Так пролетают. Исстрадался я
При мысли о ее тоске и муках.
День этот – вечность и одно мгновенье.
День этот темный – я не видел солнца,
Но чувствую, оно к закату близко,
И смерть уже витает надо мной.
О, кто мне скажет, что с моей супругой,
И долго ль до заката… О, приди же,
Приди же ночь и муки прекрати.
Явление III
Таэр, голос Дзелу
Г о л о с Д з е л у
Смелей, Таэр! Все свершено; остался
Один труднейший подвиг. Ободрись.

Т а э р
Несущий скорбь и утешенье голос,
Ты мне знаком…
Г о л о с Д з е л у
Да, это я, Дзелу,
Твой притеснитель говорит с тобой.
Лишь час остался до заката солнца.
Соберись же духом и себя не выдай.
Увидишь скоро верну свою.
Пусть стерпит все, но пол свой не откроет.
Все сделай, чтоб любовь в ней пробудить.
Как знать? Быть может, ты любви добьешься.
Коль нет – мне жаль тебя. Один лишь час
Остался до заката. Друг, прощай.
Т а э р
Жестокий голос, провозвестник горя!
Так ободряешь ты? Так, значит, солнце
Свой путь свершило, и один лишь час
Мне жить осталось? Час один? Терпенье!
Смерть, ты мне не страшна. Я утешаюсь,
Что Дардане еще живет и дышит.
Явление IV
Таэр, Дардане.
Д а р д а н е
Несчастная еще живет и дышит,
Но жить недолго ей… и ты, жестокий,
Причина смерти Дардане. Царица
Внезапно умерла – не знаю как,
А я осуждена за покушенье
На честь и за убийство Гулинди.
Свой женский пол клялась не открывать
И потому теперь умру невинной
И обесславленной.
Т а э р
(в сторону)
Всего ужасней
Мгновенье это. Что ты сделал, дух?
«Пусть стерпит все, но пол свой не откроет».
- Повиноваться надо, Дардане.
Лишь час остался до заката солнца.
Ты знаешь это. Неужели сердце
Твое не дрогнуло?..
Д а р д а н е
(гневно)
Оно дрожит
От гнева. От отчаянья пылает.
Гнев очи мне слепит, я проклинаю
Судьбу и то мгновенье роковое,
Когда я встретила тебя! Зверь гнусный,
Проклятый небом, вышедший из ада
Со всей твоею дьявольскою тайной,
Неслыханной и невообразимой.
Т а э р
Да, ты права.
(В сторону.)
Дзелу! Чего ж ты хочешь!
«Пусть стерпит все, но пол свой не откроет»
Что будет? Что мне делать?
(Нежно.)
Ты права.
О вспомни о своем несчастном муже:
Один лишь час ему остался жизни –
Потом умрет он по твоей вине.
И ты не хочешь победить себя
Во имя милого?
Д а р д а н е
О беспощадный!
Ты знаешь ведь, что это невозможно.
Ты знаешь сам; ты сам сказал, что мне
Навек Таэра суждено лишиться
И что позорной смертью я умру!
О злобная душа! В чужом страданье
Находишь наслажденье ты себе?
Так ты решил сломать две наши жизни,
Как стебельки цветов, и это после
Таких страданий, после моря слез…
(Плачет.)
Т а э р
(приближаясь, ласково)
Прошу тебя, любовь моя, коль дорог
Тебе Таэр, и жизнь его, и счастье, -
Попробуй невозможность победить!
Подумай: от твоей любви зависит
Теперь спасти несчастнейшую душу,
Которой только несколько мгновений
Осталось жить в несчастной оболочке.
Д а р д а н е
Прочь от меня! Твой образ с каждым мигом
Гнев хуже распаляет мой. Не можешь
В таком моем ужасном положенье
Ты требовать с насмешкой от меня,
Чтоб невозможность победила я!
Но слышу… ржавые скрипят засовы…
Тюремные ворота отпирают…
Миг наступил. Мне голову отрубят.
Так я спасу Таэра? Так с ним свижусь?
Ты издевался над моей печалью!
Но обмануть могу твои надежды
И обесславленной не умереть.
Пусть гневный царь придет. Ему открою,
Что женщина и что невинна я.
И рухнет адский замысел тогда.
И если не умру позорной смертью,
То будет для меня Таэр потерян,
Как ты хотел, - сумею я тогда,
Невинность доказав свою, покончить
Своей рукой с страданьем этой жизни.
Пусть царь придет, узнает он кто я.
Т а э р
(в сторону)
Дзелу жестокий! Как же быть? Что сделать?
«Пусть стерпит все, но пол свой не откроет».
Да… слышу… ржавые скрипят засовы…
Ужель погибнуть дам моей любимой?
Но до конца судьбе я повинуюсь.
- не выдавай себя. Не выдавай,
Крепись, любовь моя! Коль все откроешь,
Погиб Таэр, - о, победи себя,
Иначе твой супруг умрет. Припомни
Все, что я сделал для тебя; припомни,
Как о тебе и твоем Таэре
Я проливал горючих слез потоки.
Коль мало их, то новыми слезами
Насыть ты душу. Сжалься над Таэром.
(Горько плачет.)
Д а р д а н е
Дай мне Таэра хоть на миг увидеть.
Скажи, где он! Дзелу, клянусь тебе,
Когда лишь эту просьбу ты исполнишь,
Я скрою все и с радостью умру!
Т а э р
Какая мука! – Дочь моя, молю,
Не требуй этого: я не могу.
Д а р д а н е
Упрямый изверг! Я пылаю гневом!
Но повтори, Чудовище, мне клятву::
Клянись, что если я царю откроюсь,
Таэр погиб! Клянись, что если я
Тебя не полюблю, то в час заката
Любимый мой Таэр утратит жизнь?
Т а э р
Клянусь всем тем, что есть святого в небе,
И адской бездной, и своей жизнью,
И головой - клянусь, что это так!
Д а р д а н е
(решительно)
Так невозможно победить мне сердце
И полюбить тебя – в моей лишь власти
Скрыть, что я женщина. Приди же смерть!
Таэр не мог бы мне в вину поставить,
Что не могу Чудовище любить я.
Могла бы я избегнуть лютой смерти,
Сказав, кто я, открыв свою невинность,
Но за него я рада жизнь отдать,
И побеждает грозный ужас смерти
Одна лишь мысль: через несколько мгновений
Умрет Таэр мой, но умру и я,
И за его прекрасною душою
Последует тогда моя душа!
Т а э р
(с восторгом)
Любовь моя! – О, есть ли хуже мука?-
Так нет надежды, что меня полюбишь
Ты из любви к нему?
Д а р д а н е
Мне гнусно слушать,
Как о любви ты говоришь. Сумею
Из-за любви к Таэру умереть,
Но не могу я полюбить тебя.
Т а э р
Неблагодарная! Коль есть во мне
Остаток сил, так знай: Таэр умрет,
Но ты, ты будешь жить – Таэр так хочет, -
Терзаема тоской и угрызеньем,
Что ты могла так пылко ненавидеть
Того, кто спас тебя от лютой смерти,
Кто плакал о тебе и тосковал,
Кто хочет возвратить тебе супруга!..
Ты ни его моленьям, ни слезам
Не верила. Таэра ты убила.
Д а р д а н е
Ты с воздухом беседуешь, Дзелу.
Но вот и царь, он – воплощенье гнева.
Таэр! Я твердо встречу смерть мою.
Одно меня терзает, что пред тем,
Как поразит меня удар смертельный,
Хотя на миг тебя я не увижу,
Что не с тобой умру.
Т а э р
(в волнении)
О верх мучений!
На что еще надеяться могу.
Летят минуты. Солнце уж готово
Исчезнуть в море. Чувствую, что близко
Предсказанный мне духом страшный трепет,
Огонь смертельный в жилах, а на сердце
Прикосновенье ледяной руки.
Куда бы взор не обратил я, всюду
Мне чудится зловещий образ смерти.
Дзелу! Что тебе еще? Ужели
Смотреть, как дорогая голова
На плаху скатится передо мною?
Невинной жертвы прекратится жизнь?
Терпенье… до последней капли крови
Все должен я испробовать, а там
Пусть смерть придет, и я склонюсь пред нею.
Явление V
Те же, солдаты с факелами, палач с обнаженной секирой, Панталоне, Тарталья, Бригелла и Фаныур. Мрачная музыка.
Ф а н ф у р
Я утолю свой гнев и месть свою.
Срубите голову ему: я жажду
Злодея крови.
Д а р д а н е
Голова готова,
Готова кровь моя рекою хлынуть –
За грех или невинно, - но не медли,
Мне ненавистна каждая минута.
(Становится на колени, склоняет голову.)
Палач приближается.
Т а э р
Стой, царь!.. Народ!.. Солдаты! Неужели
Вы стерпите, чтоб умер ваш спаситель?
Смотрите. Он изнемогал, сражаясь
За вас, еще чело его в поту.
Он жертвовал за вас своею жизнью!
Ф а н ф у р
Что слышу я? Чудовище в цепях
В присутствии царя дерзает нагло
На возмущенье подбивать народ?
Эй! Нанести ему удар смертельный!
Пусть тысяча смертей сразит злодея.
Палач приближается.
Т а э р
Стой!
Жесты Панталоне, Тартальи, Бригеллы палачу, который приостанавливается тайно от царя.
Царь! Он неповинен: смерть царицы
Должна была случиться с смертью Гидры.
Таков ее удел. Все те удары,
Что выносил несчастный город твой,
Тебе послало небо, наказуя
Разврат твоей порочной Гулинди.
Она Ахмета тщетно соблазняла.
Он честь твою ей не дал запятнать.
Порочная душа из низкой мести
На гибель верную его послала
И в смертный час свой, мщением палая,
Его на смерть безвинно обрекла.
Ф а н ф у р
(гневно)
Что ж медлят исполнять приказ царя?
Как мне стерпеть кощунственные речи
Из адских уст? Чудовище, ты будешь
Товарище ему в его судьбе.
Разите! Да прольется кровь Ахмета!
Палач приближается.
Т а э р
(в сторону, в отчаянии)
Нет, должен я спасти мою любовь
Дзелу сказал: «пускай она не мыслит
Открывать свой пол». Но мне ж не приказал он,
Чтоб я скрывал, что женщина она…
Палач заносит секиру.
Добавлено (08.08.2008, 09:40)
---------------------------------------------
Остановись, палач. Узнай же, царь:
Перед тобою женщина стоит,
Ей имя Дардане, она супруга
Наследника и сына твоего.
Досель ты заблуждался, полагая,
Что умер он, и слезы лил напрасно.
Но с этой лишь минуты можешь плакать –
Погиб несчастный. Дардане, живи!
Гром, молния, сотрясается земля. На Дардане появляются роскошные одежды.
Ф а н ф у р
(в смятении)
В глазах темнеет… Боги, что я вижу?
П а н т а л о н е

Тарталья, беги скорее за хирургом, у меня головокружение…
Т а р т а л ь я

Белая магия, Панталоне, белая магия!
Б р и г е л л а

Это затмение. Сражение солнца с луной.
Д а р д а н е
Дзелу! К чему! Не вырывай, жестокий,
Меня у смерти: умереть я жажду.
Т а э р
Живи. Дай умереть тому, кто должен
Свершить свою судьбу. Ты будешь жить.
Пример неблагодарности жестокий,
И верности, и пламенной любви,
И ненависти праведной, невинной…
Пример единый в мире. Горе! Горе!
Я чувствую, что солнце тонет в море…
Какой огонь пылает в голове,
Какой ужасный трепет ощущаю…
Мне хладная рука сжимает сердце…
О Дардане… ты не могла любить…
Мой странный лик… но более ни слова…
Неблагодарная!.. Молчу… молчу…
И умираю!..
(Дрожа, падает на камень.)
Д а р д а н е
Ты… Ты умираешь?
(В сторону, подозрительно.)
Но если смерть ждала Таэра, не Дзелу?
Дзелу был должен жить, Таэр погибнуть?
О, сколько нежных слов, и слез, и мук
Из-за меня?.. И разве превращенья
Не испытала я? О луч небесный,
Ты озарил, как молния, меня!..
Ты пробудил такое подозренье…
Дзелу… О боги!
(Наклоняется к нему нежно, берет его за руку.)
Но еще не поздно…
На помощь, небеса… Дзелу, о боги!
От ужаса не содрогаюсь больше,
Твой страшный лик не ненавистен мне.
Смягчилось сердце… Я сама не знаю,
Что чувствую… смятение… надежду…
Я не могла души твоей прекрасной
Не полюбить!.. и родилась любовь
Из благодарности, из состраданья…
Живи, Дзелу, живи… Люблю тебя!
Опять гром, молнии, сотрясается земля. Таэр из Чудовища превращается в великолепно одетого принца; темница превращается в сияющую роскошную залу, в которой появляется Дзелу.
Явление VI
Те же и Дзелу.
Д а р д а н е
Супруг мой!
Т а э р
Милая!
Обнимаются.
Ф а н ф у р
Таэр. Мой сын!
О, кто тебя вернул в мои объятья?
Панталоне, Тарталья, Бригелла – о, какие чудеса!
Д з е л у
Царь, Дардане, Таэр и вы, министры,
Не изумляйтесь: небу все возможно!
Все привиденья, чудеса и гидры,
Чудовища, победы. Превращенья,
Что видели вы в этом вашем царстве, -
Все только аллегории, все сказки
Былых годин, ценимые когда-то,
У современных авторов теперь
В пренебреженье; но наскучить вам
Я не хотел бы, их разоблачая.
Мы вместе с вами разъясним все скоро
И насладимся вместе, вынимая
Из старого, забытого ларца
Все вымыслы поэзии старинной,
Которые уже сейчас не в моде,
Но нравятся почтенным знатокам.
Счастливые любовники! Пример
Единственный, быть может, в целом мире
Любви, и верности, и постоянства, -
Простите мне! Причиной ваших мук
Была судьба; в них было мне спасенье.
Вам все теперь вернулось, даже слуги,
Узнавшие друг друга наконец.
ЯВЛЕНИЕ ПОСЛЕДНЕЕ
Те же и Труффальдино, ухаживающий за Смеральдиной, как в первом действии.
Т р у ф ф а л ь д и н о
Что может быть нам слаще,
Что для нас милей… и т.д.
Видит Таэра. Его радость и приветствия.
Смеральдина видит Дардане; ее радость и приветствия.
Д а р д а н е
Но торжество отложено: мы ждем
С сердечным трепетом, бледнее в страхе,
Что скажут зрители? От вас одних,
От одобренья вашего зависят
Все наши радости и все печали.
Какое счастье будет, если вы
Нам возвестите радость и веселье!
З А Н А В Е С



ссылка 0
поделиться